Немало написано о миссионерской деятельности Русской Православной Церкви в дореволюционный (1917) период церковными авторами, но материалы в них изложены однобоко, поэтому они нас интересуют в основном лишь как источник конкретных фактов. Так, например, большую ценность имеет книга «Краткое описание о народе остяцких ...» миссионера Григория Новицкого, бывшего казачьего полковника, сподвижника митрополита Тобольского и всей Сибири Филофея Лещинского, в которой представлен этнографическую характеристику остяков (хантов), их религиозные верования и, что особенно важно, миссионерскую работу среди них. Священник В. Вербицкий 25 лет служил в Алтайской духовной миссии и оставил книгу мемуаров «Записки миссионера Кузнецком отделения Алтайской духовной миссии за 1861 год», из которой можно узнать немало важных фактов о форме и методах миссионерской деятельности, об отношении к ней коренного населения Алтая. Интересна в этом плане также труд П. Буцинського «Крещенне остяков и вогуличей при Петре Великом». О деятельности православных миссионеров на востоке Сибири рассказывает книга «Труды православных миссий Восточной Сибири», опубликованная в Иркутске 1883 года. Хотя она, в основном, освещает миссионерскую работу в XIX веке, однако включает в себя ценную информацию о миссионерстве в эпоху, которая нас интересует. Это касается и воспоминаний алтайских миссионеров Филарета Синьковского и других, а также ежегодные отчеты начальников миссии, которые в течение 30 лет публиковала губернская газета «Томские епархиальные ведомости».

В этих же землях через 100 лет работал другой проповедник христианства - Святой Стефан, просветитель Пермского краю.6 Он был сыном соборного причетника в Устюге. 1365 поступил в Ростовский монастырь, где подвизался 13 лет. Там выучил греческий язык, чтобы перевести Священное Писание для зырян (устаревшее название коми).* Он придумал зырянский азбуку и перевел на зырянский язык важнейшие библейские и богослужебные книги. По благословению Коломенского епископа Герасима отправился (в 1370 или 1379) в Малую Пермь, чтобы просветить язычников-зырян. Самоотверженная, полная опасностей деятельность св. Стефана имела большой успех. Многие зырян хрестилося, и св. Стефана 1383 был поставлен епископом Малой Перми. Для утверждения новообращенных св. Стефан открывал при храмах училища. Он строил церкви, ставил священников из самых зырян и вел богослужение зырянский языке. Почил он в 1396 году. Однако немало зырян оказывали сопротивление обращению в христианство, и в XV веке преемники св. Стефана - Герасим и Питирим погибли мученической смертью.

Чтобы понять причины расцвета и упадка миссионерской деятельности в XVIII веке необходимо рассмотреть исторический фон, на котором эта деятельность происходила. Века, которое нас интересует, было сложным и во многом трагическим в истории Русской церкви. Началось оно с реформ Петра I, среди которых установление им государственной церковности принципиально изменило как отношения между государством и церковью, так и личное отношение императора к церкви на следующие 200 г. существование петровской империи. Петр полностью пренебрегает исторически установленным патриаршим строем церкви *, т.е. каноническим устройством, и ради «единовластия» завел в России полицейскую систему так называемой «государственной церковности», которая возникла под влиянием идей реформации и философии натурального права и воцарилась тогда в государствах Западной Европы. Суть ее в примате государственной власти над всем, в том числе над религией и церковью. Эта система отношений между церковью и государством была антиподом иерократического системы средних веков: «духовный меч» она вполне подчинила «мечу светскому» .


Хотя и пытаются некоторые российские историки приписать Петру «глубокое и живое понимание религии», но объективный взгляд на личность дает основания считать его человеком чуждой к религии. Можно вполне согласиться с атеистом Никольским Н.М., который писал, что для Петра, совсем чужого к старой добродетели, церковь имела значение только как орудие власти и как источник государственных доходив.6 Реформы Петра I в основе поколебали экономическую независимость Русской Церкви; более того, они имели скрытую тенденцию к постепенной передаче церковных вотчин в руки дворянства и превращения монастырей в учреждения государственного призначення.7 яркий осуждение порабощение Церкви государством при Петре И дали в XIX веке московские славянофилы во главе с А. С. Хомяковым, а Ф. М. Достоевскому принадлежит меткое определение состояния Русской Церкви, что она «от Петра I находится в параличе». И все же, как ни парадоксально, миссионерская дело при Петре процветала. Почему так, узнаем в следующей главе.


Среди всех венценосных особ России ХVIII века наибольшего внимания миссионерской деле оказал Петр I. Еще 1696 царь, обсуждая с патриархом организацию школ для духовенства, особо подчеркнул, что духовенство московское малограмотные, что некому просветить татар, мордву, черемисов и людей других племен , которые не знают Господа Творця.5 Итак, Петр этим подчеркнул необходимость подготовки миссионеров для просвещения нехристианского населения России. Убедившись в несостоятельности Русской церкви предоставить необходимых ему людей, он 1700 специальным указом повелел Киевскому митрополиту Варлааму (Ясинскому) найти из ученых монахов на Тобольске митрополичью кафедру кого для ведения миссионерской дияльности.6 Начиная с этого указа, в течение первых лет XVIII века царь делал столь частые вызовы киевских ученых монахов, включая наставников Академии, что она начала испытывать серьезные трудности в отношении замещения должностей. Тогдашний главный начальник Академии - киевский митрополит Варлаам Ясинский * в кругу близких ему людей не скрывал своих опасений относительно Киевской Академии, которая должна была отпускать от себя наиболее одаренных и необходимых для нее самой вихованцив.7

Разрастания государственной территории происходило, принимая расположения Московского государства XVII века как начальное, в трех направлениях: на запад, на юг и на восток. Движение на каждом из этих направлений ставил перед церковью новые задачи. Только продвижение на север уже завершилось в ХV веке на берегах Белого моря (см. Миссионерство в XIII-XVI веков). Особенно остро встала проблема миссионерства в новых епархиях Поволжья и Сибири, которые вместе с православными русскими общинами включали и территории с иноверным населением. В ХVIII веке, размеры многих епархий были обратно пропорциональны количеству их православной пастви.1 Новые территории с их этническим, языковым и религиозно-смешанным населением побудили Церковь к необходимости миссионерской деятельности среди язычников и мусульман. Опорными пунктами для такой работы на этом огромном пространстве могли служить только маленькие, далекие друг от друга поселения православного люду.2 Вопреки желанию правительства, обращение в православие, которое, особенно с XVIII века, должно было служить государственно-политическим целям, происходило медленно. Что дальше Российское государство расширялось на восток, за Урал, и на юго-восток, тем сложнее становились этнические и религиозные условия для миссионерства среди многонационального населения, исповедовало шаманизм, ислам, буддизм-ламаизм.


Совсем по-другому обстояло дело с мусульманами. Крупнейшим народом Поволжья были татары, жившие в Казанской, Самарской, Симбирской, Саратовской и Астраханской губерниях и исповедовали ислам в его суннитской разновидности (Суннизм одна из двух (наряду с шиизм) течений ислама. В странах распространения ислама сторонника Суннихму, сунниты, составляют большинство (кроме Ирана, Южного Ирака, йеменской Арабской республики). Вместе с Кораном признают сую. При решении вопроса о высшей мусульманской власти опираются на согласие всей общины, в отличие от шиизма, который признает ишамы-халифами только Алида, т.е. потомков халифа Али и его тети Фатимы, дочери Мухаммеда) .4 Для татар-мусульман ислам был верой, которая укоренилась в их сознании. Весь образ их жизни строился на законах шариата.* Традиционная религия и историческое прошлое давали татарам особенную силу для сопротивления христианству и русификации, так православная миссия в Поволжье была всегда направлена прежде всего на просвещение татар и на борьбу с исламом, который воспитывал и поддерживал у татар чувство самостоятельности и згуртованости.5 Кроме татар, на Поволжье исповедовали ислам Башкиры, принявшие его в XVI веке. Башкиры относятся к тюркской этнической группы. Они кочевали по-обе стороны южной части Уральского хребта. Когда русская колонизация в юго-восточном направлении перешла Каму и в 1-й половине XVIII века достигла района Оренбурга, русская администрация начала православную миссию среди башкир. Стремление правительства заставить башкир к оседлости приводило к их многочисленных восстаний. Большое восстание 1755 подавили с помощью войска. В рядах повстанцев Пугачева было очень много башкир.

Все народы Сибири в племенном отношении делились на три главные группы: финскую, монгольскую и тюркско-татарскую. Финские племена - вогулы, остяки и самоеды сосредоточивались на Северном западе. Юг и восток Сибири заселяли многочисленные монгольские племена - киргизы, калмыки, буряты, тенгусы, якуты, чукчи, коряки, камчадалы и различные Приамурского племена, а в Западном и Юго-Западной Сибири - много татарских племен.7 Среди многочисленных племен Сибири царило три формы религии: шаманство, ламаизм и магометанство. Приверженцами шаманства * в XVII-XVIII веках были вогулы, остяки, самоеды, западные буряты, якуты, хакасы, тофалары, ханты, манси, шорцы, Ненцы, чукчи. Буддизм * в виде ламаизма, исповедовало население Бурятии и Тувы. В Западном и Юго-Западной Сибири татарские племена были мусульманами.8 Даже общий обзор показывает, какое разнообразие этнических и религиозных отношений в Поволжье и Сибири украинские миссионеры должны обязательно учитывать в своей работе. Еще одним негативным явлением, которое препятствовало миссионерам на новых территориях, был раскол старообрядчества.** Раскол был глубоким болезненной раной на теле Русской Церкви, так и не зажившей течение всего синодального периода. Преследуемые государством и церковью раскольники переселились на новые земли Поволжья и Сибири. Борьбу с расколом Церковь поставила в основу всей миссионерской деятельности, распыляя почти бесплодно все силы и упуская из виду другие важные задачи пастырского служения.

Для организации миссионерской дела в Казань направили необходимое количество духовных лиц. Штат архиепископа Гурия состоял из 31 человека; в Спасо-Преображенском монастыре было 15 братских келий и келья архимандрита; можно предположить, что в монастыре проживали 16 монахов, из которых было не менее 1 / 3 иеромонахов и иеродиакона. В Казани церквей с монастырскими было 20, священнослужителей при них, не считая монахов, 35 человек. Очевидно, общее число священнослужителей г. Казани в 60-х годах XVI века доходила до 45 человек: 35 священников и около 10 монахов. В Свияжске вместе с монастырскими было 9 церквей, священнослужителей при них 23. Черного духовенства в двух монастырях 79 человек: 63 чел. в Богородице-Успенском монастыре, 16 - в Троицком. Таким образом, на 4000 жителей Свияжск и 15 тыс. в Казани, из которых 11000 были россияне, было набрано 78 священнослужителив.7 Из этих данных видно, что основное количество духовенства были размещены в монастырях, призванных стать опорными пунктами христианской проповеди.


Говоря о основанную 1609 Астраханскую епархию, которая до того входила в Казанскую епархию, следует сказать, что в XVIII веке там также успешно работало много украинских миссионеров, особенно среди калмыков. Еще до XVIII века, отдельные племенные вожди приняли крещение в степях вокруг Астрахани. В последние годы правления Петр особенно интересовался приграничными областями Каспийского моря и Северного Кавказа и хотел распространить влияние на всех калмыцких вождей. Тогда епископом Астраханским был Украинской Лаврентий Горка (1723-1727) .10 1724 один из самых влиятельных калмыцких вождей Баскадй-Дордзы появился в Петербурге и в присутствии Петра крестился вместе со своей свитой, получив имя Петр Гайшин. Этот приезд не случайность - а результат труда украинских Никодима Линкевич. Священный Синод планировал отправить миссионеров в калмыков. В записке в Синод еп. Лаврентий Горка указывал, что наибольшей сложностью будет незнание миссионерами калмыцкого языка. Святейший Синод послал иеромонаха Никодима Линкевич, который закончил КДА, с задачей изучить этот язык. Из отчетов Никодима Святейшему Синоду можно видеть, как продвигалось изучение калмыцкого языка и перевод молитвенных текстов. 1729 он сообщил о 176 крещений (40 мужчин и 136 женщин и детей). Никодим остался у калмыков до 1731 г. и окрестил 1655 чоловик.11

Некоторые исследователи, * отмечая особые успехи миссионерской деятельности в Поволжье в ХVШ веке, ставят их в зависимость от государственной политики того времени и от льгот, которые предоставлялись новокрещенных с иноверцев. Действительно, Российское государство, по крайней мере в 1-й половине ХVII века не была пассивным наблюдателем христианизации народов Поволжья. Император Петр I не раз подтверждал льготы обращенных к Церкви. Императрица Елизавета также была благосклонна к миссионерской дела. Факты свидетельствуют об активной поддержке миссионерства отдельными венценосной особы. Но такая поддержка государства не прекращалась со времени устройства Казанской митрополии, то есть с 1555 В предыдущей главе уже говорилось об этом. Поддержка была, но ощутимого результата не было. Лишь с приходом на ниву миссионерской дела высокообразованных, самоотверженных и ревностных украинских, дело настолько сдвинулась с места, что в 60-х годах ХVIII века большинство язычников приняли христианство, а вместе с ними, большое количество мусульман.

Родился знаменитый миссионер 1650 г. в Украине в небогатой благородной семье Лещинских. Точного места рождения, как и его светского имени, исследователи не знают. Можно лишь предположить, что родился он в Галиции, где фамилия «Лещинский» распространено. Высшее образование будущий святитель получил в Киево-Могилянской коллегии, которая впоследствии стала Киевской академией. По ее окончании женился и стал приходским священником. Овдовев, Фелофей принял монашеский постриг и поселился в Киево-Печерской Лавре. Вскоре, его выбрали экономом. Позднее он занимал пост Брянского Свенського монастыря, приписанного к Киево-Печерской Лавры, откуда и был призван на архипастирске служиння3 в Сибирь. Рекомендовал Лещинского на Тобольске кафедру св. Димитрий Ростовский, после отказа его самого занять Сибирскую митрополию учитывая состояние здоровья .4 То, что увидел святитель в Сибири слабонервных могло бы привести к отчаянию. Еще на пути в Тобольск, заезжая в города и села, митрополит Филофей спрашивал верующих: «Как молитесь Богу?» - На что многие отвечал: «Не знаем, что такое молитва» .5 Прибыв в Тобольск, 4 апреля 1702 о свои впечатления он пишет в грамоте архимандриту Троицкого Селенгинского монастыря Михаилу: «Сообщаем вашем братолюбия, что по дороге из царствующего града Москвы в город наш напрестольное, видел я такое бесчинство велико, что даже не хочу об этом писать» .


Русской церковью митрополит Филофей Лещинский причислен к лику святых. Участниками апостольского подвига митрополита Филофея было немало украинских, однако имена лишь некоторых нам известны. С украинского, без сомнения, соратниками святителя были Антоний Платковський, которого взято из Москвы 1717 иеродиаконом, а затем назначен строителем Иркутского монастыря (с 1730 г. его архимандрит), где он основал и миссионерскую школу. Также архимандрит Иларион Лежайский. Из светских лиц помогали митрополиту уже упоминавшийся Григорий Новицкий и Иван Перевицький, сосланы в Сибирь по делу гетмана Мазепы. Григория Новицкого гетман Мазепа назначил своим резидентом в Польше. Когда разоблачили союз гетмана с Карлом XII, Новицкий получил приказ российского правительства вернуться в Киев, где его еще до Полтавской битвы взяли под стражу, как свояка Орлика. Вывезен в Москву, и находясь в тюрьме, он подал 1712 челобитную Сенату, в котором просил оставить его в Москве за поручительством, а не ссылать, как было решено, в Сибирь. Просьба его отклонили и в октябре 1712 сослали в Верхотурья. Митрополит Филофей под свою ответственность брал Новицкого в миссионерские поездки, которые тот описал в «Краткий описании о народе остяцких» 1715 Новицкого, как и Перевицького, были поставлены для надзора и руководства христианской жизни новокрещенных остяков. Закончилась жизнь Григория Новицкого мученической смертью. Его убили после смерти митрополита Филофея.

1714 святитель Иоанн отправил в Пекин миссию во главе с архимандритом Иларионом (Лежайский). В Тобольске он начал издательскую деятельность, используя созданную им в Чернигове типографию. К этому времени относится издание митрополитом Иоанном «Илиотропиона» славянско-русски, чтобы его понимали и сибиряки, эти «дети природы» .8 Это было последнее произведение святителя, а до него из-под пера праздников. Иоанна вышло много других. В Чернигове он издал «Нравоучительное зерцало» 1703 г. и 1708 «Толкование на пятидесятый псалом» 1708 г., «Царский путь Креста» 1709; «Богомыслие» 1710-1711 гг. С его именем также связывают «Латино-греко-российский лексикон» 9 и другие произведения. Свой труд над «Илиотропионом», как свидетельствуют некоторые исследователи, митрополит Иоанн начал еще занимая должность преподавателя в Киеве, где издал его латинский язык. И только в Тобольске, до конца проработав, выпускает славянско-русским языком. «Илиотропион» в переводе с греческого - подсолнечник. Этот любимый еще с юных лет святителем образ подсолнуха стал для него аналогии, которая помогала выявить согласования воли человеческой с волей Божией. Поэтому святитель и положил этот образ в основу «Илиотропиона». «Единственным истинным средством для достижения нашего благополучия, - в этой жизни и в будущем - пишет святитель, - является постоянное обращение нашего внимания в середину самих себя, на собственную совесть, на свои мысли, слова и дела, чтобы взвесить их не предвзято: это откроет нам наши ошибки в жизни и укажет единственный путь к спасению. Путь этот есть всецелое вручение всего естества нашего, всего себя со всеми обстоятельствами нашей жизни воле Божией. Эмблемой такого обращения нашего к Богу пусть служит нам растение подсолнечник, пусть он будет всегда перед глазами нашими.

Теперь понятно, почему святитель Иоанн согласился на Сибирскую кафедру - он воспринял это назначение как Волю Божко, которой непременно следует повиноваться безропотно и жалоб. Он понимал, что очень нужен этой пастве и отдавал ей все свои силы и таланты. Как свидетельствуют современники святителя, для паствы своей митрополит Иоанн был не начальником, а настоящим духовным отцом, связь с ними был у него внутренним, глубоким и сердечным. В общении со всеми, он был простым и доступным. Двери его дома всегда были открыты для всех, особенно он помогал беднейшие слои населения своей епархии не только словом, но и делом. Уже при жизни митрополита Иоанна его паства видела в нем великого молитвенника за нее перед Богом. Он почти ежедневно совершал богослужение в храме. В окнах его кельи до глубокой ночи, а порой и до зари, можно было видеть отблеск свечи и слабую тень молитвенно склоненной фигуры перед небольшим аналоем. Личный пример святого чистой жизни, который доказывал истинность православной веры, делал свой вклад в дело обращения и совершенствования крещеных, который был не меньше вклада смелых и самоотверженных миссионеров. Один подвиг дополнял другой и это приводило к чрезвычайным успехов миссионерской дела.



Начало формирования его как личности, приходится на годы, проведенные будущим святителем в своем родном городе Самборе, что на Галичине. Родился он 1705 в семье Самборский мещан по фамилии Конюшкевич. Хотя большинство украинского населения Прикарпатья тех пор осознавала себя православными, но формально их относили к униатам, потому что еще 23 июня 1691 тайный униат епископ Перемышльский Иннокентий Винницкий уже открыто провозгласил в Варшаве от себя и за свою паству о переходе православной Перемышльской епархии в унию. Как известно, Иннокентий Винницкий был последним православным Перемышльский епископ, к юрисдикции которого принадлежал Самбор. Конечно, были еще православные священники, которые тайно духовно окормлювалы своих верных, были братства, возможно и существовали православные школи3, но все то делалось нелегально. Поэтому нет точных данных, где именно сделал первые шаги обучения малый Петр (такое было его имя до пострижения), в православной или униатской школе. По словам одного из исследователей, хоть где учился будущий святитель, одно понятно, что формировался он в православном оточенни4. В то время православная самосознание было у подавляющего большинства украинского населения Галичини.5 Известно также, что население Самбора был поликонфессиональным: там жили латинян, униаты, протестанты, евреи и другие. Или не с того времени, еще с детства, у святителя Павла желание обращать иноверцев в православие, веры, которую исповедовали его родители и он. Впоследствии, через много лет, это желание он реализует в далекой Сибири, приводить к спасению людей, находившихся в темноте язычества.

Родители Петра, видя у своего сына особые способности, а также желая дать ему образование в духе православной веры, отправляют его, еще совсем юного, хоть в родной и дорогой, но все же такое далекий город - Киев. Разные исследователи по-разному определяют год поступления Св. Павла в Киевскую Академию. Зноско В. считает, что 1715 году, а Титлинов Б.Ф. подает 1716-1717 г. Наиболее вероятно, что это был 1721 г., о чем убедительно, основываясь на простой логике, доказывает протоиерей Александр Швец, в своей кандидатской роботи.6 Обучение проходило в Киевской Академии, которую он закончил 1733р. в 28-летнем возрасте. Того же года он был пострижен в монахи с именем Павел, а через год (1734) он принял сан священника.Его, как способного, назначают учителем риторики и поэзии. В 1740-1741 гг будущий святитель сопровождал архимандрит Киевской Лавры Тимофея (Щербацкого) в долгой поездки в Санкт-Петербург. Павла заметили, оценили и вызвали на должность проповедника Московской Академии, которая была тогда в Заиконоспаському монастыре. 1743 Новгородский архиепископ Амвросий (Юшкевич), учитель Павла по Киевской Академии, пригласил его к себе и сделал архимандритом первого по чести и богатством Юрьевского монастыря, в котором он находился 14 лет. Оттуда Павла назначили 1758 митрополитом в Тобольск.

Инструкции, правила и советы, с которыми обращался святитель Павел в разных духовных лиц своей епархии на этот счет, ясно свидетельствуют о глубокой любви и истинно апостольское попечение его о несчастных людей, не знавших истинного Бога. Протопопов «заказчика», а через них и вообще всех священников Тобольской епархии святитель Павел настойчиво убеждал относиться с любовью и снисхождением к еще некрещеных, поощрять их к принятию таинства крещения, охранять и защищать их от беды. Так, например, в инструкции протопопа - Демьянская и Норимському святитель Павел говорил: «языческим народам проповедовать Слово Божие и приводить их к познанию Единого Трехипостасного Бога, в Троице Святой славимого и поклоняемого от всего творения Отца и Сына и Святого Духа. Обращать их приличным образом, беря за пример апостолов: добровольно, с лаской и без озлобления. Те из них, которые добровольно захотят крещения, просвещать святым крещением, не обременяя их на первое время. Обучать их кратчайших и самых необходимых молитв и наблюдать за их наклонностями и намерениями. А позже, когда охрестяться, подать им достаточно установок, научить молитв и смиренно рассказывать о вере, надежде и любви к Богу и ближнему. Вводить в них христианские обычаи приветливо и ласково. Чтобы через это в других пробудить желание к святому крещению, а образ и озлобление не допускать ».


Это произошло в конце 1764 года. Хотя своим представлением в синода святитель пытался защитить свою Сибирскую митрополию, но всем было ясно, что это протест против всей государственной политики отношения к церкви. Ряд исследователей утверждают реальность этого протеста: митрополит Илларион (Огиенко), Симонюк В., прот. Александр Швец. Есть такие, которые не соглашаются с этим утверждением. Так, Карташев А.В. пишет: "по некоторым недоразумении до конца XIX в. в исторической литературе имя митрополита Павла примешивалось к делу митрополита Арсения "22. В своих доводах он был искренним, благородным, справедливым ревнителем чистоты и успеха Православия. Синод не учел его доводы, а высшая государственная власть восприняла их как вызов. С тех пор святитель Павел стал личным врагом Екатерины II. По ее приказу Синод конце 1764 открывает упражнение на митрополита Тобольского Павла. Став диссидентом, святитель терпел различные несправедливости и травли со стороны Синода и светской власти. Протест стал главной причиной негативного отношения и освобождения митрополита из Тобольской епархии.

Из текста записей, представленных Синодом по требованию неправославного напиватеиста обер-прокурора Мелиссино, и ответов на них митрополита Павла видны явные преувеличения и прямые наветы жалобщиков. Детально изучив жалобы на митрополита Павла, а также его переписка с Синодом, историк Титлинов В. пришел к выводу, что святитель Павел действовал согласно традициям и законам ХVIII в., А дело, заведенное на него, была на основе фальшивых жалоб или перебильшень24. Екатерина, сводя к смерти митрополита Арсения, с самого начала своего царствования зорко следила за личностью митрополита Павла. Неудивительно поэтому реакция Екатерины II на отзыв о святителя Павла ученого аббата Шапп. Этот французский астроном 1761 прибыл в Тобольск для наблюдения прохода Венеры перед Солнцем. При этом присутствовал митрополит Павел. Позже аббат Шапп отзовется о святителя Павла, как об ученом человеке. Он называет его ревнителем веры, корректным и приятным в общении. Аббат пишет, что Павел "мог бы служить образцом для всего христианского духовенства».

На вызов Синода святитель Павел прибыл в Москву 2.04 1768 Здесь он, назначенное своими друзьями, написал прошение об увольнении его на покой в Киево-Печерскую Лавру. Императрица утвердила отпуск на покой, правда, без пенсии и без пролетных денег. Прибыв в Киев, митрополит Павел полностью отдался молитвенной, постовой и благотворительной подготовке к своей мирной христианской кончины, окруженный растущим уважением верующего народа. Упокоился митрополит Павел 4.11.1770 г. по старому стилю. Через чуму, которая свирепствовала в Киеве и отсутствие митрополита (Киевская митрополия в то время была Овдовев), а также отсутствие распоряжений Синода, тело святителя Павла 1,5 месяца оставалось непогребенным. Похороны, наконец, состоялись 19 декабря 1770 При закрытии гроба оказалось, что тело не разложилось. Непрерывный ряд чудесных исцелений по молитвам к нему шел с той поры и до попытки перенесения гроба 1832 г. и после того переходит в XX века и до сьогодення26. Вот такой является судьба нашего великого земляка, украинского митрополита Павла Конюшкевича.


Окружной грамотой от 1 сентября святитель приветствует Иркутске паству такими словами: «Божьей Милостью Преосвященнейший Иннокентий, епископ Иркутский и Нерчинский. В городе Иркутске всем церквам святой Восточной сыновьям послушным духовным и светским. Благодать Господа нашего Иисуса Христа, любовь Бога и Отца и причастие Святого Духа да будет со всеми вами: Так благословением Божиим, ее Императорское Величество, имея сердце свое благодатное в руке Божией, по докладу Святейшего Синода благоволила меня милостивым своим Императорским указом назначить в Иркутске епархию действительным епископом, и титуловать себя по той епархии, как и раньше бывало, того советуем раньше всех творить молитвы за ее императорское величество о здоровье и всей ее Императорского Величества высокой фамилии, Святейшего Синода, также и о нашем смирении титулованием нас Иркутским и Нерчинский . Также молим вас и архипастырским наставляем: мудруствуйте единомыслием, друг другу честь большую творите, мир и любовь между собою имея, как и Апостол святой Павел поучает. Этого учитесь, это подражайте, этого держитесь, и так временные блага и вечные удостоиться подражать всеусердно желаем и благословение посылаем. Аминь. Иннокентий епископ ».

Перед открытием Иркутской епархии Тобольск иерархи управляли ею с помощью распоряжений через Монастырский Вознесенский приказ и Иркутский заказчику, а с 1720 г. через архимандрита Антония Платковського, а в случае его отсутствия через наместника Вознесенского монастыря иеромонаха Корнилия, а затем игумена Пахомия. Взяв управление епархией, епископ Иннокентий создал, по примеру других епархий, архиерейский приказ, в который вошли: игумен Пахомий, приказных надзиратель Алексей Попов, подканцеляристов Егор Рещиков, и наемный писец Артемон Шлыков. Система инквизиторства заставила святителя Иннокентия ввести в состав епархиального управления инквизитора для надзора за духовенством и для присутствия при рассмотрении следственных дел особой важности. (Синод в первый год своего основания (1721) решил, следуя государственные управленческие структуры, назначить протоинквизитором Пафнутия, иеромонаха Данилова монастыря. В епархиях узаконено быть в каждой по одному провинциал-инквизитору с иноческого чина, которых утверждал Синод. Провинциал-инквизиторам было дано право в монастырях и подчиненных им городах и заказах от себя назначить инквизиторов. Инструкция для церковной инквизиции состояла из 47 пунктов, из которых особенно поражают шесть первых, где не только прото-и провинциал-инквизиторам предоставлялось право следить за епархиальными архиереями: как они ведут свою жизнь, во всем поступают по правилам и духовным регламентом, или отдают достойную честь Синоду подобное. Более того, в случае какой подозрения на архиерея инквизитор обязывался напоминать об этом архиерею для исправления, а если не будет исправляться, то необходимо было донести провинциал-инквизитору, а тот - протоинквизитору, а последний - в Синод.)

Епископ Иннокентий Кульчицкий приложил немало усилий для налаживания учебного процесса духовной школы, основанной в Иркутском Вознесенском монастыре архимандритом Платковським. Ее святитель Иннокентий застал такой: учеников были набраны из всех сословий, включая и крестьянских детей, причем насильно. Собрать учеников для вновь школы было нелегко, потому что местное духовенство отказывалось отдавать детей учиться даже под угрозой штрафа. При этом у родителей брали письменное обязательство, что их дети «пока не вивчаться, не отойдут и не уйдут без ведома архиерея» .14 Новый владыка по просьбе родителей уволил крестьянских детей, остальные ученики занималась в построенной Платковським на косогоре, напротив монастырских стен , здания, которая делилась на две половины. Учителем был назначен выходец из Монголии, который не знал русского языка. Это был лама Лапсан, его нашел Платковський, предложив эту должность с окладом 130 рублей в год, с отводом пастбищ для приведенного им табуна лошадей. Поэтому эту школу называли монгольским. Только на первый взгляд кажется странным назначение ламы учителем православных детей. Это решение имело целью подготовку миссионеров для проповеди среди буддистов.


С этого эпизода ясно, что со стороны святителя было полное попечение о просвета бурят светом Христовым, и что Вознесенский монастырь был при нем купелью для них, хотя власти стояла на стороне некрещеных. И как, казалось бы, при отсутствии финансирования миссионерской дела и противодействия со стороны власти и самих туземцев можно было поощрить туземцев до крещения? Однако буряты во времена святителя Иннокентия принимали крещение целыми семьями, и доказательством этого могут послужить два сына и дочь Кекена.20 При этом не следует забывать, что в поле зрения святителя постоянно был некрещеный монгол - учитель Лапсан. Лично он не успел окрестить Лапсана, но хорошо его к этому подготовил, и не только его одного, но и жену и всю прислугу. То, что сам святитель Иннокентий Кульчицкий не настоял силой, чтобы Лапсан немедленно крестился, говорит о его мудрости и толерантности. Мало погрузить человека в воду при крещении, главное создать настроение сердечной любви к Искупителя. Терпимость в вере была особенной чертой любящего сердца святителя Иннокентия. Об этом свидетельствует еще один пример. В Урульчинський приходы за Байкалом появилось на горе мунгальське каменное капище. Оказалось, что строил его монгольский лама Оготуй, а помогал ему хозяин его квартиры, крестный ясашний Иван Шумков. Преосвященный о поступке Шумкова, который этим строительством обидел Веру Православную, сообщил для рассмотрения в Нерчинске городскую канцелярию, но язычника Оготуя и его капища не коснулся ни делом, ни словом.

Как отмечалось, жизнь святителя было наполнено труда и тягот. В Иркутске не имел он даже дома, а ютился или в помещениях соборного духовенства, или у кого из иркутских граждан. Но не следует думать, что святитель не заботился об увеличении финансирования, которое он использовал бы не на свои нужды, как на развитие епархии и расширение миссионерства. Иначе его можно было бы считать недобросовестным, или пассивным. Итак, встретив в Иркутской Епархии уже упомянутые трудности, епископ Иннокентий был вынужден обратиться за помощью в Святейший Синод. Для этого, он послал в столицу доверенных лиц от Епархии: Украинский Герасима Кирилловича Лебратовського, который служил когда при дворе царевны Натальи Алексеевны, а затем его взял епископ Иннокентий с Сергиевской Лавры и привез в Иркутск, а также писаря Архиерейского Приказа Артемона Шлякова. Святейший Синод принял посланцев и приказал узнать обеспечения архиереев в Астрахани и в Сибири, а от Шлякова взял сведения об отдаленности Илимська, Якутска и киренская от Иркутска и от Тобольска. Синод был удивлен неудобством предварительного разграничения Тобольской и вновь Иркутской епархии, сделанного митрополитом Антонием. Синод постановил:

Понятно, что наибольшие требования, относительно миссионерской деятельности, епископ Софроний выдвигал к духовенству. Им давно была возложена обязанность обращать в Христову веру язычников и магометан, вести точные записи крещения. Центрами миссии были, главным образом, монастыри, особенно Вознесенский в Иркутске, Селенгинський и Посольский *, Керченский, Успенский, Киренский, Спасский в Якутске. При святители Софрония впервые в Восточной Сибири использовались несколько производных церквей с миссионерской целью - в пограничной с Китаем полосе среди якутов и других народов Севера. Церковь несла туземцам просвета, приобщал их к общечеловеческой культуры, защищала их права. Владыка Софроний ревностно отстаивал гражданские права этих беззащитных людей, преодолевая с трудом дикое самоуправство жестоких и безнравственных людей, которых было много. Святитель предлагал местному населению селиться на монастырских землях, где они были бы изолированы от влияния язычества и защищены от жестокости и самоуправства приезжих росиян.


Вскоре от гроба святителя Софрония начались исцеления больных, которые обращались с верой и молитвами о помощи. Еще до канонизации святителя было проверено и записано 68 таких чудес. Заверение нетленных останков святителя состоялось несколько раз: при архиерею Иркутском Мелетия 1833 г., при архиепископе Ниле 1854 г., при архиепископ Вениамин 1870 1909 г. было официальное заверение Комиссией, после чего отдан рекомендации о скором церковное прославление. Или как наказание за промедление с прославлением святителя, или как знамение о тяжелых испытаниях, которые ожидали церковь, но гроб апокопа Софрония вместе с мощами 18 апреля 1917 в Богоявленском кафедральном собореИркутская сгорели от пожара, занялась по неизвестным причинам. Остались только кости, которые специальной комиссией было собрано и благоговейно положено в особый ковчег. Это событие не уменьшила, а наоборот, увеличила почитание святителя верующим народом, который желал церковного прославления епископа Софрония. Прославление состоялось во время Всероссийского Поместного Собора 1917-1918 гг, который постановил причислить епископа Софрония, третьего епископа иркутского к лику святых Православной Церкви. Память его празднуется 30.03/12.04 (упокоения) и 30.06/12.07 (прославление) .

Российское правительство направил в Пекинский суд грамоту следующего содержания: «Поскольку 1719 получили здесь от Синату Его Ханова величества письмо, написанное Сибирском губернатору, в котором он объявляет, что архимандрит Иларион в Пекине умер, и что дается от Его Ханова величества разрешение в государстве Его Величества, вместо ушедшего, прислать из государства Его Царского Величества другого Архимандрита, потому, Его Царское Величество рассудила нужным отправить сюда, в Пекин, на место упомянутого умершего Архимандрита, для отправления там Божественной службы и всех там надлежащих закону нашего духовных дел , духовное лицо Господина Иннокентия Кульчицкого, и с ним двух иеромонахов и двух диаконов и нескольких прислужников, которых при нем роспись приложено ». Далее в письме выражена просьба, чтобы святителю Иннокентию и другим членам миссии «разрешено было не только в Пекине свободно пробовать, и Божественную службу по обычаям нашим отправлять, но и в другие места государства Его Ханской Величества, где есть люди нашего закона, для посещения которых не было запрета ехать, особенно, Его Ханская Величество, имея дружбу с его царское величество, чтобы соизволила удерживать нашего закона церковь, и упомянутого господина Кульчицкого, со всеми служителями и другими нашей христианской веры людьми, в своей протекции и милости за что взаимно в государству Его Царского Величества, если Его хану величества может понадобиться, то на удовлетворение Его все с удовольствием исполнено будет ».

Во главе пять миссий в Пекине (1754-1771) поставили россиянина, московского учителя иеромонаха Амвросия Юматова, но в ее состав входили украинских и белорусы. То же можно сказать и о шестой - до мая 1782 г., и седьмую - в ноябре 1794 миссии. По отчетам руководители пяти миссии, в 1755 - 1763 годах было крещен 36 китайцев, из них - шестеро выходцы из бывших албазинських семей. Для более позднего времени точных данных об обращении в христианство нет. Мало успешными были попытки открыть школу для обучения детей чтению богословских книг, потому что количество учеников, преимущественно из семей албазинцив, была очень небольшой. По мнению историка китайской миссии Николая Адорадського, проживавшего в ней с 1881-го до 1885 г. и составил на основе архивных данных подробное описание, миссионерская работа в ХVIИИ веке была безуспишною.17 Иного мнения автор (Церковной Истории) протоиерей Иоанн Гапонов. Он, ссылаясь на Дона Синабольдо, 18 говорит, что успехи православной миссии в Китае были весомыми. 1838 православная церковь получила за один раз более 500 душ Манджур, которые сами просили русских миссионеров принять их в христианскую веру. Обращенных китайцев в христианскую православную веру было более тисячи.


Интересен повседневную жизнь миссии. В ее архиве за 1794 есть точное описание всего ее имущества, среди которого особый интерес вызывает каталог миссионерской библиотеки. В ней много произведений на латинском языке и несколько словарей, часть из которых привезли члены миссии из России, а часть - куплена в Пекине в католических миссионеров. Кроме того, было много русских букварей, православный катехизис и поучительных книг для охрещених.21 Миссия была хорошо обеспечена книгами, поэтому ее члены, которые имели академическую или семинарскую образование, могли углубиться в изучение Китая. Члены миссии, особенно семинаристы, были обязаны изучать язык и историю Китая, писать об этом и собирать материал для Коллегии иностранных дел. Этих учеников подбирали попало, так и достижения их были мизерными, но все же они в известной мере подготовили почву для серьезной научной работы миссий в XIX столитти.22 Руководители миссии торговали с китайцами, покупали и продавали небольшие земельные участки и здания, хотя этим нарушали китайские законы и имели неприятности с правительством. Несмотря непрофессиональный состав миссии и плохое экономическое обеспечение, были собраны необходимые для Петербурга сведения о Китайскую империю, которые впоследствии принесли большую пользу.

Еще 1705 Тобольский митрополит Филофей послал на Камчатку миссию во главе с архимандритом Мартиниана, прибывший из Киева.1 Завоеватели полуострова безжалостно грабили местное население. Архимандрит Мартиниан пытался бороться с произволом и притеснениями, что стоило ему жизни. Его убили подстрекаемые казаками туземцы 1717 На его место пришел авантюрист, некий Иван Козыревск, внук поляка, сосланного в Сибирь царем Алексеем. Он участвовал в покорении полуострова. Доверчивый Мартиниан, учитывая то, что Козыревск 1716 построил маленький монастырь, постриг его в монахи с именем Игнатий. По смерти Мартиниана он начал действовать на Камчатке, как представитель Церкви. Но 1720 его вызвали в Якутск, а оттуда перевезли в Иркутск, где отдали под суд за предыдущие преступления. 1726 его оправдали и он появился в Петербурге. Там Игнатий завоевал доверие, был рукоположен в иеромонаха и начал разрабатывать миссионерские планы. Споры со Святейшим Синодом привели к тому, что его прошлое расследовали внимательнее и начали новый судебный процесс. Сначала Игнатия отправили на пожизненное заключение в монастырь, а потом вовсе лишили его монашеского звания и передали светской власти. Что с ним было дальше - неведомо.

На Камчатку для организации миссии посылают украинских Варфоломея Филевская, но дорогой в Сибирь по приказу Тайной канцелярии его арестовали, после чего он вскоре умер 1737 Но миссионерство на Камчатке не прекратилось, поскольку из Иркутска епископ Иннокентий Нерунович прислал священника. Он сообщил о нескольких сотнях новокрещенных и добавил, что миссия может быть успешной, если на нее выделят деньги и пришлют миссионеров. На этот раз Святейший Синод направил деньги на миссию, а главой миссии назначили украинского, проповедника Московской Духовной Академии иеромонаха Иосафа Хотунцевського, которого 1 февраля 1742 посвятили на архимандрита. Ему назначили 9 помощников (двух иеромонахов, одного диакона и шестерых студентов духовной академии), а также богослужебные книги и вещи для храмов. Иосаф прибыл в Охотск в июне 1744 Здесь он крестил многих тунгусов и летом 1746 был уже на Камчатке. Там вместе с миссией ему было поручено окормлять одичавший местный гарнизон. Иосаф много сил и энергии отдал миссионерской работы: объехал всю территорию своей миссии, открыл школу для обучения русскому языку и основам веры и попытался сделать перепись населения. Согласно его подсчетам, население Камчатки составляло тогда 11 тысяч 500 человек. Он крестил примерно 4500 туземцев. Иосаф принадлежал к известнейшим миссионеров ХVIII века его влияние на новокрещенных был значительно глубже, чем в других миссиях. Его вызвали в Москву и предложили вакантную Иркутске кафедру, но он отказался. Тогда его назначили настоятелем одного из московских монастырей, а впоследствии - ректором Московской Духовной Академии (1754-1757). 1757 его рукоположили в епископы и он стал викарием Новгородской епархии.4


20 мая 1793 Петербургский митрополит Гавриил Петров вручил Святейшему Синоду записку, в которой говорилось, что купцы Шелехов и Голиков * просили помочь им в организации проповеди христианской веры для туземцев на Алеутских островах и прислать священников, которые смогли бы крестить местных жителей, построить храмы и править богослужение. В отчете Шелехова и Голикова было сказано, что жители островов показали себя приверженными к христианскому учению, ибо по своему характеру это люди очень смирные, трудолюбивые, дружественно настроенные к русским и даже подражают их образ жизни. Миссионерство среди этих туземцев могло бы иметь большой успех и принести пользу России. Записку одобрил Екатерина II. 1793 императрица приказала митрополиту подобрать кандидатов для новой миссии. Митрополит обратился к своему товарищу, настоятеля Валаамского монастыря Назарий, с просьбой назначить для этой миссии четырех монахов, двух диаконов и двух послужникив.9 Для проповеди Евангелия и утверждения христианства в далекую Америку было направлено шесть Валаамского монахов: архимандрита Иосафа Болотова (начальник миссии), иеромонаха Ювеналия, иеромонаха Афанасия, иеродиакона Нектария, монаха Иосафа и монаха Герамана, которому Господь судил потрудиться в Новом Свете больше и дольше, чем остальным членам мисии.10 Кроме названных Валаамского монахов, в состав миссии входили двое монахов соседнего с Валаамом Коневського монастыря - иеромонах Макарий и иеродиакон Стефан (брат о.Ювеналия), а также двое церковнослужителей, имена которых неизвестны.

Начальный расцвет миссии, к сожалению, был недолгим. Широким планам архимандрита Иосафа не суждено сбыться. Вызванный 1797 г. в Иркутск о. Иосаф был там епископом Кадьякського, но возвращаясь к месту своего архипастырского и миссионерского служения на корабле «Феликс», вместе со своими спутниками погиб в волнах океана в бурю (1799) .13 Из числа членов миссии, вместе с епископом Иосаф, погибли оба Коневськи монахи - иеромонах Макарий и иеродиакон Стефан. Еще раньше -1796 г. мученическую смерть принял брат Стефана, ревностный миссионер иеромонах Ювенарий: когда он отправился для проповеди на Аляску, его там убили дикие язычники. Так смерть забрала деятельных проповедников, и это привело к упадку миссии. И все же миссия в Северной Америке не прекратила свою деятельность и ее история очень интересная, но, к сожалению, выходит за рамки нашего исследования. Не имеем ли мы подтверждение, кто из указанных членов первой Американской миссии был украинского происхождения, но ничто нам и не отрицает, что и ноги украинских миссионеров впервые ступили на земли Северной Америки.

Еще в ХVII веке, а также впоследствии, при Петре I, поддерживались связи с христианской Грузией. Спасаясь от гонений со стороны турок и персов, в XVIII веке стали частыми визиты Грузинских епископов и священников в Петербург и Москву. 9 февраля 1743 грузинский епископ Иосиф письменно предложил Святейшему Синоду использовать грузинское духовенство, проживающего в Москве, для миссионерской дела на Северном Кавказе. Тогда Святейший Синод с разрешения императрицы Елизаветы основал Осетинскую миссию. Тогда на территории между Россией и Грузией жили черкесы, чеченцы, осетины и другие небольшие кавказские народности. Первым попыткам христианской миссии в этих краях со стороны Грузинской Церкви (до ХVII века) положили конец турки и персы, обратили эти народы в ислам, который проник сюда еще в монгольский период. Россия была заинтересована в христианизации этих неспокойных приграничных народов. Центром миссии стала сначала крепость Кизляр на Тереке, а позже - вторая крепость на той же реке - Моздок. Миссия называлась Осетинской духовной комиссии и с 1748 г. находилась под наблюдением Астраханского епископа. В начале правления Екатерины II на Северном Кавказе насчитывалось 2085 крещеных представителей разных народностей, главным образом, осетин, бывших мусульман.


Следовательно, украинское духовенство XVIII века, которое подвизалося на миссионерской ниве, вписало светлую и славную страницу в историю Украинской Православной Церкви. У кого может возникнуть мысль, что они были обычными прислужниками тогдашней власти и усердно исполняли все ее предписания. Кто может обвинить их в отсутствии патриотизма за то, что оставили свою землю, а служение свое проводили на чужбине. Мысли такие и обвинения беспочвенны. Они любили свою землю и свой народ не меньше тех, которые остались в Украине. Не в их силах было изменить политическую ситуацию, сложившуюся к тому времени. Нельзя забывать, что они были служителями Церкви, для них церковное дело было на первом месте. Как у людей духовных, у них появилась возможность выполнить заповедь Христову: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа ...» (Мф. 28. 19). Они с честью выполнили возложенную на них миссию и помогли спастись десяткам, сотням тысяч язычников, мусульман, буддистов. Поэтому их подвиг - это не только славная страница истории Украинской Православной Церкви, но и в целом истории Церкви Христовой.