Цимбаев К.Н.

Со второй половины XIX в. в России все чаще стали отмечать юбилеи и памятные даты известных исторических событий. Резкое увеличение их частоты и размаха наблюдается после 1907 г. Для преодоления шока от русско-японской войны требовались серьезные долговремен-ные усилия. В воспоминаниях о былых ратных успехах и великих победах общество искало утешения и новые ориентиры, а государственная власть новые способы легитимации после революции 1905 - 1907 гг. Череда юбилеев начала XX в. включала в себя праздники в честь полков и полководцев, государственных и общественных институтов и, конечно, победоносных сражений и войн. Постоянное празднование знаменательных дат являлось одной из особенностей российской жизни описываемого периода, когда общество и государство буквально охватила юбилейная лихорадка.

При этом отмечались не только юбилеи крупных исторических событий, организуемые обычно государством. Различные политические, общественные, научные, культурные, коммер-ческие круги использовали самые незначительные поводы для празднований, получавших оп-ределенный резонанс. В течение последних лет перед Первой мировой войной ежегодно широ-ко отмечались десятки зачастую некруглых юбилеев, например, 40-летие ученой деятельности основоположника аэродинамики Н. Е. Жуковского, 30-летие погребения генерала М. Д. Скобе-лева или 45-летие основания Катковского лицея в Москве. Характерно, что именно в это время происходил отход от традиционной трактовки термина "юбилей" как числа, кратного 50-ти (в исключительных случаях - 25) годам.

Как отечественная, так и зарубежная историография недооценивали феномен юбилеев и юбилейной культуры начала XX в. В отличие от европейских юбилеев, которые изучены достаточно подробно, российские почти не вызывали интереса историков. Изучались лишь отдельные аспекты этого явления, в основном связанные с Отечественной войной 1812 г. . В советской историографии лишь в статье В. А. Дьякова есть упоминание столетия Бородинского сражения в общем ряду бородинских юбилеев в связи с их влиянием на дореволюционную российскую историографию . Дальнейшего развития эта тема до последнего времени не получала. Можно отметить лишь один раздел коллективной монографии "Россия в начале XX века", написанный специалистом по истории благотворительности, предпринимательства и некоммерческих организаций Г. Н. Ульяновой и посвященный торжествам 1903- 1913 гг. Построенная на богатом фактическом материале и описывающая все основные юбилеи начала века, эта работа остается единственным общим обзором данной темы. Даже при нынешнем всеобщем увлечении юбилеями, все более напоминающем юбилееманию прошлого века , историки практически не уделяют внимания празднествам столетней давности. Между тем в нашу пору попыток формирования национальной идеи представляется небесполезным обратиться к опыту той эпохи, когда впервые был остро поставлен этот вопрос и шел активный, пусть и неосознанный, поиск путей его решения.

Из зарубежных исследователей к изучению юбилеев обращался, прежде всего, Ричард Уортман. Ему принадлежат фундаментальный труд "Сценарии власти", остающийся единст-венной работой, подробно освещающей церемониальные и праздничные традиции император-ской России, и специальная статья, посвященная 300-летнему юбилею династии Романовых . Кроме того, проблеме восприятия и переработки военно-исторического опыта в 1912 г. посвящена статья молодого немецкого исследова-теля К. Шнайдера "100 лет после Наполеона" . Однако во всех этих работах религиозный ас-пект юбилейных торжеств затрагивается лишь косвенно, а роль Церкви не является предметом специального исследования.

Официальные юбилеи, которым государство придавало огромное значение, поскольку они должны были служить демонстрацией его силы и могущества и способствовать объедине-нию общества вокруг предлагаемых правительством символов и идей, имели аналоги и в дру-гих европейских странах, особенно в Германии и Франции . Прямой параллелью столетней годовщины Бородинского сражения в России может служить празднование в Германской империи столетия "Битвы народов" 1813 г. и помпезное освящение грандиозного монумента под Лейпцигом. Однако, если в Германии юбилей использовался, прежде всего, для нагнетания в обществе милитаристских настроений и косвенной подготовки новой войны , то в России юбилеи задумывались как попытка оказать непосредственное влияние на политическую ситуацию и общественные настроения, продемонстрировать единение всех слоев народа вокруг трона, непоколебимость самодержавия и возможность забвения клас-совых, политических и религиозных разногласий. О том значении, которое придавалось юбилеям, говорит, например, официозный список наиболее значительных деяний и событий эпохи правления Николая II, составленный в 1913 г. Межведомственным юбилейным комитетом. В нем значатся лишь манифест 17 октября 1905 г., указ о созыве Государственной думы и празднования Полтавской и Бородинской побед .

Волна торжеств охватила все уровни государственной власти и все сферы общественной жизни страны. Проходили многочисленные юбилеи городов, местных учреждений, отдельных лиц и полков. В таких случаях празднования имели локальный характер. Так, в начале века отмечались 200-летние юбилеи первых гвардейских полков - Преображенского и Семеновского, юбилеи гвардейских Финляндского и Конного, а также других известных полков - Астраханского, Кексгольмского, Кирасирского, Киевского, Перновского. Среди городских юбилеев выделялись 200-летия основания или присоединения к империи Петром I таких городов и крепостей, как Копорье, Кронштадт, Нарва, Царское Село, Выборг, Рига, Ревель и, конечно, Санкт-Петербург. На местном уровне отмечались юбилеи учебных и правительственных учреждений - 100-летний юбилей Пажеского корпуса и Александровского (Царскосельского) лицея или 200-летие Кабинета е.и.в., различных военачальников, деятелей науки и искусства (100-летие актера П. С. Мочалова и казачьего генерала Я. П. Бакланова, 200-летие М. В. Ломоносова и 100-летие со дня смерти А. В. Суворова). Были и фактически частные юбилеи, приобретавшие тем не менее общественное звучание, как, например, 40-летие артистической деятельности М. Н. Ермоловой, 100-летие пребывания Н. М. Карамзина в Остафьево, 40-летие службы начальника пассажирской станции Москва Московско-Курской железной дороги СИ. Игнатова или 50-летие священнослужения обер-пастора евангелической лютеранской церкви св. Апостолов Петра и Павла в Москве Г. Г. фон Дикгофа.

Больший размах имели юбилейные торжества, которые проводились в пределах губер-нии, отдельной территории или национальной окраины: 50-летие освобождения крестьян в Прибалтике, 300-летие Уральского и Донского казачьих войск, 100-летие присоединения Гру-зии и 200-летие присоединения Эстляндии. На этом фоне явно выделяется 200-летие событий Северной войны, отмечавшееся дважды: в 1908 г. - юбилей победы при деревне Лесной, не вы-шедший за рамки Могилевской губ., и в 1909 г. - юбилей Полтавской битвы, хотя и праздно-вавшийся во многих городах империи, но все же не получивший подлинно общегосударствен-ного звучания. Общенациональные юбилеи, затронувшие, однако, относительно узкий круг лиц, включали в себя и некоторые ведомственные праздники - 100-летие министерств и Госу-дарственного совета, 200-летие Сената. Российская общественность повсеместно отмечала 50-летие "Великой реформы". Вершину юбилейных торжеств представляют два общегосударст-венных юбилея, которые праздновались по всей Российской империи: 100-летие Бородинской битвы намного превзошло все предшествующие торжества по размаху, географии и разнообразию мероприятий, но явилось лишь предисловием к 300-летнему юбилею царствования династии Романовых в 1913 г. - завершающему аккорду и апогею волны юбилеев.

В эпоху всеобщего увлечения юбилеями праздновалось, казалось бы, фактически все, что имело какое-либо отношение к прошлой и нынешней славе государства . Но при этом от-бор отмечаемых событий все же существовал, причем общая тенденция была четко политизи-рована. Правительство стремилось использовать любой повод для того, чтобы хоть как-то заин-тересовать и увлечь население. Однако власти избегали даже намека на возможность реформ или потрясений при самодержавии. Ни Великие реформы Александра II, ни реформы Ивана Грозного или Екатерины II, круглые даты которых пришлись на рубеж веков, ни даже 200-летие перенесения столицы из Москвы в Санкт-Петербург, казалось, не существовали для пра-вительства. Вслед за государством и Церковь не считала возможным отмечать такие преобразо-вания, как 300-летие введения патриаршества или 350-летие Стоглавого собора, поскольку го-сударство не желало каких-либо воспоминаний о годах расцвета и силы Православной церкви, а последняя не могла ему противиться.

В противовес этому общественность отмечала именно юбилеи реформ, а также передо-вых деятелей русской культуры. Из наиболее значительных здесь можно назвать юбилеи Пуш-кина, Гоголя, Чехова и всероссийскую панегирическую кампанию в честь 80-летия Льва Тол-стого. Открыто противостояли официальной праздничной культуре 100-летние юбилеи Герце-на, Белинского, Грановского. Инициатива в проведении юбилеев отмены крепостного права и 40-летия судебной и земской реформ также полностью находилась в руках оппозиционных об-щественных сил, причем праздничные заседания выливались в череду антиправительственных мероприятий.