Более чем за сто лет пребывания Киевской митрополии в составе Русской Православной Церкви это "купночиние", или нивелирование украинского церковно-православной жизни, в главном было уже достигнутом. Надо перечитать только во вступлении перед разд. И этой Четвертой эпохи в истории нашей Церкви о тех условиях, на основании которых произошел переход Киевской митрополии в юрисдикцию Русской Церкви, и вспомнить, что произошло с теми условиями протяжении XVIII в. Автономии Украинской Церкви, как Киевской митрополии, давным-давно уже не стало; митрополия давно уже стала обычным епархией, лишенной областного ее характера; было время, что видбиралы даже Киевском архипастыри титул митрополита; митрополит, как и епископы, не вибирались уже в Украине, а назначались Синодом, или даже царской властью; соборное жизни Церкви, по "купночинию" со всей Русской Церковью, государственному аппарату подчиненной, вполне замерло. Церковно-национальная украинская культура, И после обширного использования ее образовательных сокровищ, воспитанников и деятелей для. Подъем из состояния Неве-жества Московии, была приговорена русификацийнимы мероприятиями в школе, запретами печати и издательства на замирание.

Чтобы избавить украниську нацию православного признания Национальной ее Православной Церкви и влить в общую течение Русской Церкви, была проделана в течение XVIII в. немалая работа, и не без участия, что надо признать, самых украинских, особенно на иерархических верхах Церкви. Переходя в XIX века, украинский православный народ не имел своей национальной Церкви как учреждения, ее потерял, правда, уже и в XVIII стол. Однако и находясь в составе Русской Православной Церкви, украинский народ в массе своей за того еще не росийщився, а оставаясь украинским, хранил и вносил в свое церковно-религиозной жизни определенные национальные моменты, которые, свидетельствуя о связи с прошлым церковным, могли, при изменившихся обстоятельствах, творить почву и для более широкого возрождения церковного в направлении восстановления Национальной Церкви как учреждения. Поэтому и нивелирующей меры центральной церковной власти, Синода Греко-Российской Православной Церкви, в политической службе его государственным интересам царской России, продолжаются в церковной жизни на украинских землях и в XIX в., - Меры, при которых Православная Церковь зуживалась властями для денационализации украинского народа и ассимиляции его в единой неделимой России и в единой национальной Русской Церкви.

В нашей исторической литературе встречаемся с таким мнением, что "население Правобережной Украины, которая после своего падения Польши перешла под власть России, массово вернулось из унии в православие, наивно веря, что переход под православного царя и поворот к православия улучшит его судьбу" (Дм. Дорошенко. Православная Церковь в прошлом и современной жизни украинского народа. Берлин. 1940, с. 42). Такое понимание массового, как и у нас это выше представлено, возвращение на православие (за которым 3-4 года) украинской людности Волыни, Подолья, Киевщины отказывает нашему народу горячего идейного привязывание к православной вере родителей, за я> ку, после суток казачества, и на протяжении уже XVIII в. Правосторонняя Украины под Польшей много страдала и восстания поднимала. Или же есть основания к такому практическому будто трактовки нашим народом интимных дела его духовой жизни - религиозной его веры? Меркантилистов в делах веры, самым выразительным примером которых был львовский епископ Иосиф Шумляны-ский, более 20 лет тайный унияти на православной кафедре, - не бракло на верхах народа, на протяжении 200 лет утонули в польском море, но думать о целом народе, что он мог , наивно не наивно, торговать своей верой, - значит ставить большой вопрос о моральной стоимость такого народа.

В правление царей Павла I (1796-1801) и Александра I (1801-1825) положение православия на украинских (и белорусских) землях, вовлеченных после раздела Польши в Россию, вовсе не свидетельствовало о том, что эти земли оказались в православной стране, и поэтому в работах украинских католических историков встречаем симпатии к этим временам российского правления. (См. о. Нагаевский. с. 49). Известно, что Павел поддерживал папство и католичество постольку, что "казалось, что поступит новая эпоха для 'католической церкви в России", но, это были сны без будущего "(Кз. А. Воисиоии. Зиоииса Зтоиепиа а Козда. Кгаисош. 1928. Т. И с. 33). В 1798 г. Павел I установил 6 католических епархий на белорусско-украинских землях; в этой связи и уния не лишена была его опеки. Недаром бывший митрополит Ростоцкий, который после закрытия 6. X. 1795 униятских кафедр - митрополичьей, Пинской, луцкой и Брестской - проживал на пенсии в Петербурге, приветствовал вступлення на престол императора Павла И. Павел I восстановил епархию Брестскую для униатов Минской и Литовской областей и епархию Луцке для униатов Волыни, Подолья, Киевщины.

В правление Александра I, когда в г. 1807 установлено было, • после Тильзитського мира с Наполеоном, Варшавское Герцогство, и возобновлено было Александром I, воспитанником швайцарця Лагар-па и другом с Юношеских лет польского князя Адама Чарторий-ского, польское управление почти в всей его древности и в запад-них областях российского государства, - положение православия и православных украинских, которые вернулись недавно из унии, еще ухудшилось. На Волыни, где за Александра И польские помещики занимали положения и губернаторов (В. Гижицкий, граф Ф. Плятер), Подолье, Полесье, спираючись на барщинное право, поляки-католики с населенными имениями, богатством, владок>, образованию - всеми способами старались унизить православие и украинскую и белорусскую народности, а преподнести католичество и польскую народность. Православная население имело на этих землях, разумеется, большое численное превосходство, напр., В губ. Волынской было в это время 1580 православных церквей, а униятских 154, - ("Волынь", ор. Ей. С. 254), однако разя нищета старых деревянных православных святынь крепостной людности против роскошных каменных католических костелов гласила, что мужицкая и барская веры остались в этой стране так же, как было за польского владычества. Волынский православный архиерей и его управления не имели надлежащего ка-тедри собора и помещения. По кафедральный собор служил в г.

Остроге бедная приходская Пятницкая церковь, а для помещения архиерея, его епархиального управления и духовной семинарии - обгоревшие поезуитськи дома в Остроге, паленые пожарами в гг 1799, 1809, 1812 и 1821. Волынский епископ Стефан в 1823 г. представил Синоду доклад, в котором возбудил дело возвращения православным древней украинской православной святыни на Волыни Почаевского монастыря, который мог бы быть и местом резиденции православного волынского архипастыря с его управлением, но эта мысль была оставлена, как угодна царю Александру И. В 1825 году Волынское епарх. управления с архиереем перемещен был в м-ко Аннополь, в имение кн. Яблоновского; туда же перевезли и Волынскую Дух. Семинарию, которая путешествовала с архиереем, кля-си которой помещались в б. княжеских конюшнях, без печей и с дюрамы, через которые пролезали собаки, а в-зиме засыпало снегом (Проф. Н. И. Петров. "Очерки исторш православных духовных школ на Волы-ни". Труды Киев. Дух. Акад. 1867. II, с. 215). При таком упо-исследовании в те времена Православной Церкви в так наз. "Западном и юго-западном краю" России, широко переводилось там же и наворачивания униатов на латинство, с чем связано было полонизации белорусов и украинского. Около 1803 г. в Беларуси до ста тысяч униатов стали чистыми католиками, что вызвало посреди самих униатов контракцию, возглавленную униятских полоцким архиепископом Ираклием Лисовским.

С. Томашевский писал, что "римо-католицего-ка церковь числит в украинских землях круг 2 миллионов душ украинского происхождения и языка", и что "если бы римо-католицего-ке вироисповидання казнили на будущее польское национально-политический характер, не оправдан ни фактически, ни исторически, то оно сейчас могло бы принять свою давно прерванную роль и успешно ее продолжать "(" Церковный сторону украинского дела ". Вена. 1916, с. 18). Иными словами, по свидетельству украинского католического историка С. Томашевского, в польском море утонуло через римо-католицизм, отожнюваний на этих землях с поль-ственности, до 2 миллионов украинских, полонизированным с переходом их непосредственно из православия на римо-католицизм, или из унии на тот же польский католицизм.

Но укрощение польского восстания стало поводом для российского правительства, чтобы ликвидировать и унию на белорусско-украинских землях. Ведь через окатоличивания унии (осквернять ее обряда) адепты ее переходили на латинство И тогда польщились. С другой стороны оказалось, что в ходе польского восстания 1831 г. было немало и с униятского духовенства, особенно из униатов-базы-лияний, сочувствовавших и помогали повстанцам. Следовательно, когда перед российским правительством - после событий, связанных с войнами наполеоновскими, восстанием декабристов в 1825 г. и последний раз с польским восстанием 1830-31 г., - стала явной новая политическая опасность польского национализма, то это правительство принимает меры к поборення той опасности как актами, направленными непосредственно на подведение поляков российской власти в России, так и чинами, которые должны Россию и русскую национальную идею скрепить на землях, которые всегда были предметом экспансии поляков. В орбите этих чинов снова очутилась теперь и справа положение православия на белорусско-украинских землях, с делениями Польши достались России, и дело ликвидации на этих землях унии, которой Польша прежде надеялась заасекуруваты себя от Москвы-России.

ки как найдогидниший средство до зависимость Речипосполитои от России. Поэтому полное ривноуправнення православных, по мнению Па-нина, не является желаемое, поскольку "в случае привод православных до такого состояния, чтобы они сами, без нашей помощи, могли удержаться и брать удел в правительствах", принесло бы России большие вреда .. . ("Польская Автокефальная Православная Церковь". Церковь и Народ. 1938 Ч. 24, с. 976). С этими же национально-политическими соображениями подошел российское правительство к делам веры и теперь, когда поляки завели его надежды, не задовильнившись брошенными было им (понимаем не целую польскую нацию) в жертву в рамках российского государства массами украинских и белорусских крестьян, по вере и православных и униатов. Российская государственная идеология по равно принимает понятие православия и понятие русскости, как раньше в Московии за правдиво православное считалось московское признание; в русской церковной политике встановллюеться засада, которая распространяется и в просторечии, что всякий "русский" является православным, тогда как всякий поляк необходимо заполнить 'язково католиком. Правда, что и сами поляки так смотрели, что римско-католическое тем самым является уже польское.

Православия, в котором находилось оно на Подолье за царей Павла I, Александра I и продолжало быть при Николае I (,, Подолия ". Ор. сии. с. 241-242). С 1839 церквей Подольской епархии прот. Сквор-цов предлагал оставить только 1065, так как остальные 774 не предоставлялись для совершения богослужений, или по причине опасного их состояния от давности, или с неблагопристийносты для дома Божьего. Встречались возле церквей корчмы жидовские, и корчемство производилось при богослужения в церкви. С духовенства 1 / 3 совсем не имела никакого школьного образования; священников, которые окончили духовную семинарию, был в епархии только 1 / 7; большая зависимость была священника от польского помещика, о. Скворцов считал необходимым наделить духовенство церковной землей и вообще дать помощь из государственного сокровища и позаботиться о его образовании.

О состоянии верующих, обращает внимание прот. Скворцов на обременение их работами на помещика в святочные дни православные, в дни говения, на вмешиванием помещика-католика в приходская жизнь, в выборах церковного старосты, на факты наворачивания на католичество и т. п. В выводах данных ревизий и представлений в Синод епархиальных архиереев, были переведены такие меры в целях подъема и охраны правосл-вия в этих украинских областях. 1. В 1832 г. вышел закон о том, чтобы при смешанных браках дети были крещены в православной вере; 2. В 1836 г. высочайшим указом запрещено было католическому духовенству иметь православную прислугу в себя в домах, также в костелах и в монастырь; 3. Указом 17 декабря 1841 католические церковные и Манастырского имения взято было в государственное управление, мотивируя это тем, что те имения заселенные исключительно почти православной населением, а потому не могут находиться в управлении ксендзов и католических монахов.

Соединение униатов с Православной Церковью наступило официально, после нескольких лет подготовки, 12 февраля 1839 г., когда в Полоцком Софийском соборе подписано было акт соединения, согласно которому переходило к Русской Православной Церкви с унии три униятских епископы, 1300 духовных лиц и полтора миллиона верующих, среди которых Украинский из Волынской (преимущественно), Подольской и Киевской епархий было до 120 тысяч. ("Волынь". Ор. сии. с. 62-64. Примечания). Главным деятелем в деле этого массового присоединения к православия униатов был Иосиф Семашко, гре-ко-униятских епископ, затем литовский православный митрополит, Иосиф Семашко, украинскую, сын униятского священника с. Пав-ловко, Липовецкого эт. на Киевщине, учился в Немировский гимназии, а далее в Главной Семинарии при Виленском университете, которую окончил г. 1820, а в 1821 г. принял священство целибатом. С 1822 года назначен был членом Римско-католической коллегии в Петербурге, в которой ведал делами униятски Церкви. В сан епископа-викария Белорусской ун. епархии был рукоположен в 1829 г., а в 1833 году получил самостоятельную Литовскую униятски кафедру, на каком положении, имея при себе епископов-викариев, перевел, как уже сказано, г. '1839 соединение униатов с Православной Церковью.

В заявлении епископов и духовенства о переходе на Православие говорится о том, что "жалкое отрыв населенных нами земель от нашей матери-России отделило наших предков от правой вселенской единства, а сила чужого завоеван подвела их под власть римской церкви под названием униатов. .. Хитрая политика тогдашней Польской республики и согласен с ней направление латинского духовенства, не терпело духа русской народности и старых обрядов Православного Востока, доложило всех сил, чтобы по возможности стереть весь след первоначального происхождения нашего народа и нашей Церкви. Этими соединенными усилиями наши предки по приняття унии были осуждены на несчастную судьбу. Угрозой в ЕЕ правах шляхта перешла на латинскую веру; но мещане и крестьяне, которые не меняли и в унии сохранившихся обрядов своих предков, несли тяжелые притеснения. Но вскоре наши обряды и святые церковные обычаи, правила и даже Служба Божья нашей Церкви стали значительно меняться, на их место заводились вполне неподходящие латинские. Греко-униятские приходское духовенство, лишенное средств к образованию, в нищете и унижении, попало в ярмо к римского духовенства. Ему грозило полное уничтожение или переформирования, если бы Всевышний не сделал этим мучениям конца тем, что населенные нами земли, - старая наследие Руси, - снова вернулись под власть России "... (Э. Винтер. Ор. СИГ. с. 154-155).

Заявление это, не касаясь по существу основных различий между католическим и православным исповедания, сводит причины возвращения униатов к православия основном к тому, что уния в римской церкви, ее духовенство, и восточной обряд были унижены, и притеснениями и хитростью стали унияти переводиться на латинство. Само появление унии заявление объясняет отрыв будто украинских и белорусских земель от общей матери России, в которую теперь вернувшись, "русская народность" может вернуться и к родной православной веры. Заявление оставляет на боьци тот факт, что и под Польшей существовало православие и веками боролось за свои права. Ставя дело унии на национально-политическую почву, заявление проводит идею, несогласные с историей, о "однисть русского народа" (великорусы, малорусы и белорусы), откуда и видим в заявлении грубый анахронизм, что от государственного организма позднего, - Московии-Ро- сии, - отрывались, а теперь "возвращаются", как его "наследие", имевшие свое государство и свою церковь раньше, чем началась государство Московское. Очевидно, что заявление пишется в духе официальной идеологии, утверждается в часах царя Николая I, о "православие, самодержавие и народность" (одноруську), как о устои Российского государства; православие, к которому возвращались теперь униаты, связано было в этой идеологии с "русскости", то есть должно было служить средством к обрусения белорусов и украинского.

После возвращения униатов к Православной Церкви в 1839 г., в пределах России остались унияти Идет только на Холмщине и Во-ляшши, какие земли достались под Россию в 1815 г. Униятски собор в Холме существовала без перерыва от 1652 г., когда Галиция была еще с полвека православной. Более чем за 200 лет униятски Церковь глубоко вросла в жизни Холмщины и Подляшья, равно как, возможно, нигде на украинских землях не имела таких размеров, как здесь, латинизация в унии восточного обряда и связанная с латинизацией полонизация украинского населения. Холмский униятских епископ Терашкевич (умер в марте 1861 г.) откровенно советовал украинским крестьянам, которые просили пастыря: "Имеете вблизи католический костел, можете и в нем удовлетворять свои духовные потребности, - это все равно". Акция соединение униатов с Православием в 1839 году не коснулась Холмщины, но часть священников вступала в сношения с митрополитом литовским Иосифом Семашко (умер 23 ноября 1868 г.).

В 1863 г. умеренное униятски духовенство представило российскому правительству записку о целом ряде мер для сокрытия в Холмском краю унии от пожирания ее латинства, с чем связано и полонизации людности. Правительство начало те меры, направленные к "розполячення" Холмщины, освобождение крестьян от власти над ними польской шляхты, а одновременно и к русификации той украинской людности. Поляки-католики поспешили через Рим дать на Холмске епископию преданного польщиз-не униятского священника Ивана Калинского, сыновья и дочери которого, да и он сам, участвовали в польского восстания 1863 г. Правительство подозрительно относился к "жениху епископа" Калинского, который действительно был врагом и остатков восточного обряда в унии и тайно интриговал против главного представителя рос. Правительству в переводе церковной дела на Холмщине-'Пидляшши кн. В. А. Черкасского. Дело с Калинский кончилась тем, что он удален был с Холл-я в сентябре 1866 г. и вывезен на север России в г. Вятки, где и поселений с выдачей ему содержание 1500 рублей ежегодно. Управления Холмской униятски епархией поручено было русск. правительством Холмской Консистории, руководящую роль в которой стали видограваты сторонники очистки восточного обряда от латинских в нем новостей, во главе с прот. Иосифом Войцицьким. Политическое были это преимущественно галицкие москвофилы. В связи с распоряжением Консистории к духовенству Холмщины и Подляшья об устранении из обихода церковного различных латино-польских обрядовых обычаев, а также польского языка в проповеди, - началась против этих икон.

Того же 1871 г. был назначен администратором Холмской епархии протоиерей Холмского кафедрального собора Маркел Во-пель, галицкий москвофил. Консисторским приказы в деле очистки греко-восточного обряда в унии от латинства, в которых консистория ссылалась и на буллы пап на защиту в унии восточного обряда, набирають ультимативного характера: в Окружном послании консистории по 2 октября 1873 дано было духовенству срок 1 января 1874 г., в который духовенство мало подчиниться предписаниям консистории в деле очищения обряда. Очевидно, что за этими силами Холмской Консистории стояли российские власти. Когда от где-либо приходов из Подляшья подана была в правительство просьба об отмене распоряжений Холмской Консистории отношении обряд-ности в греко-униятского богослужения, то был получен ответ от Варшавского генерал-губернатора графа Коцебу, в которой генерал-губернатор, ссылаясь на волю царя Александра II, писал: "Его величество изволит быть уверенным, что греко-униятски населения, издавна русское и всегда верное престолу, освободившись от несчастных блуд и злонамирених воздействий, которым сводят его с должной пути, не замедлит утвердиться в древних своих правильных богослужебных обрядах и показать себя, несмотря покорным и спокойным, которым государь император привык его до сего времени видеть ".

После провозглашения этого ответа генерал-губернатора, распространена была в народе на Холмщине и Подляшье слух, что "это белый царь хочет, чтобы народ послушал распоряжений о обряд консистории". .. И начались выражения "готовности идти по воле белого царя", а где-либо прихода составляли уже и просьбы о присоединении их к Православной Церкви (Холмская Русь. Историческия судьбы русскаго Забужья. СПБ. 1887, с. 207-208). Общее соединения Украинской греко-униатов Холмщины и Подляшья с Православной Церковью было завершено в день свв. Кирилла и Мефодия 11 мая (ст. ст.) 1875 Из 204 священников, перейшлил на пра-вославие, 164 было воспитанников Холмской Дух. Семинарии или рукоположенных в России, а 40 священников прибыло из Галичины.

КИУ на Холмщине, как именно галицкие униятски священники, переселившиеся в Россию "(Э. Винтер. Ор. сии. с. 170). Этот вывод, по нашему мнению, не освещает, как положено, трагической правды религиозной борьбы на Холмщине-Подляшье. Холмский униятских епископ Михаил Куземский справедливо писал, что "дело шло здесь о народности" ("Холмская Русь с. 214), другими словами, целью борьбы, целью широкой акции была не правда той или иной религиозной веры, а под крышкой ее политический интерес - распространить состояние своего занятие и закрепить его «а Подляшье и Холмщине, со стороны поляков - через окатоличивания и полонизации автохтонного украинского населения, со стороны России - через возвращение того же населения к православия, в котором, по его русификацийною ролью в Русской Церкви, видели опоры против польской национальной идеи, связанной с католичеством. Итак жертвой этой политической борьбы за души населения и был украинский народ Холм-щины и Подляшье, живший своей верой и своей Церковью, как верой в Бога, а не как орудием для той или иной политики.

Поэтому трудно не признать, что "борьба с униятством на Холмщине-Подляшье в 70-м гг мин. стол., где народ был жертвой борьбы между политикой правительства и агитацией католического духовенства, была излишней "(К. Н. Николаев. Восточный обряд. Париж. 1950, с. 41). "Миссионерские" аргументы в этой борьбе и стороны российско-правительственной и стороны польско-католической далеко не были идейными. Село Пратулин на Подляшье, где "униаты отдавали жизнь за веру", и ряд других исторических местностей, связанных с памятью о мученичества униатов на Подляшье (К. Николаев, с. 80), когда приняты были для укрощения строптивых из униатов русский вооруженную силу, хотя бы и "было предписано гражданским и военным властям не вмешиваться в эти действия (соединение с Православной Церковью униатов), принадлежащие к власти духовной" ("Холмская Русь" с. 205). Ссылки непокорных униятских священников, бегство второй части непокорных за границу и т.> п. - Все это дает основания к утверждению, что "на Холмщине-Подляшье униятски Церковь была в 70-ых годах XIX стол. пляново уничтожена "(Э. Винтер. Ор. сии. с. 170).

На основании собранных данных и личных наблюдений при визитации г. Брод, пос Бродского эт. и столицы Галичины г. Львова, архиеп. Евлогий в рапорте Синоду и в отдельной к рапорту записке так характеризует перспективы относительно успехов российского православия в Галичине. Униятски духовенство в большинстве стоит не по стороне православия. Было немало старых "русских патриотов" (москвофилов) посреди униятских священников, но они почти все вы-арестованы австрийцами, наполняют теперь австрийские и мадьярские тюрьмы; многих из них уже расстреляны или повешены. На приходах остались ставленники и друзья митрополита Шептицкого, "не только это горячие сторонники унии, но и сепаратисты-украин-цы", которые сначала были убежали, но теперь незаметно вылезли из своих убежищ; это элемент полностью враждебен Православию. Есть дальше слабонервные священники, готовые перейти на православие, но только тогда, когда Галичина окончательно закрепится за Россией. Что касается галицкой интеллигенции, то весьма значительная часть ее относится к "украинским-мазепинского лагеря, и раньше и теперь враждебном и России и Православию; Православная Церковь встретит в них злейших врагов".

Относительно простого народа, то арх. Евлогий на него возлагает "лучшие, самые светлые надежды". "Двухсотлетний господства унии не проняло до глубины народню душу, не считаю-ли на всю хитрую и энергичную работу Рима; народ и в унии называл себя православным, а когда некоторые униятски священники хотели в бо-гослуженни заменить" православный "на" правоверный ", то народ громко и решительно запротестовал: он терпел из мусса унию, а когда пришла свобода, народ сбрасывает ее, как старую избитые одежду, и всем сердцем стремится к православия, не всегда дорожит даже униаты-ской обрядность "(ИЬМет с. 6-7). Правда, это касается в село; по городам уния значительно латинизувала мещан и других мийських жителей. По мнению архиеп. Евлогия, "народ, в большой своей массе, будет с православными, потому что современное галицко-униятски духовенство женщин имеет в народе: народ не любит его за политиканство, за унижение чистого церковного идеала совета политики".

К концу 1914 г. было присоединено в Галичине к Православной Церкви 45 приходов; всего же до времени отворот рос. армий из Галиции - около 200 приходов. В тех приходах, где закрепятся православные священники (они приезжали более из соседней Волынской епархии), архиеп. Евлогий считал нужным немедленно открывать народные школы с русским языком. Планируемо было в записке арх-Евлогия, чтобы с 1 января 1915 г., если развитие дела пра-вославия в Галичине будет идти и дальше так успешно, открыть во Львове православную епархию и заключить ЕЕ штаты. "Для полегчення расходов из Государственного клада было бы целесообразным, по мнению архиеп. Евлогия, конфисковать и передать Православной Церкви униятских кафедральный собор св. Георгия Победоносца и церкви Успенская и Преображенская во Львове со всем их имуществом; также конфисковать и передать православным митрополитальний униятских дом со всеми его имениями, а также закрыть базилиянськи униятски монастыре с передачей их имущества государственного сокровища. Не было бы это актом несправедливости или насилия, ибо сам Львовский митрополит граф Шептицкий является иезуит и страшный враг России, и все упомянутые монастыре реформированы в 80-м гг мин-. стол. иезуитами и проникнутые иезуитским духом, а иезуитам не разрешено проживать в границах Российской империи "(ГЬисИет с. 15-16).

Архиеп. Евлогий и в своем рапорте Синоду и в личной беседе с Генерал-Губернатором во Львове выступил против § 2 настоящего распоряжения, которым ставились большие препятствия добровольному переходу на православие в приходах, так как только тогда верные могли получить православного священника, как их будет 75% в приходы; равно же церковь трактованы не как собственность прихода, ибо даже если бы вся приход перешла на православие, церковь оставалась до отдельного распоряжения в руках униятского священника. Но в своей мотивации несправедливости против Православной Церкви таких заряженные архиеп. Евлогий продолжает стоять тоже на почве политической - единства православия и русскости, когда доказывает генерал-губернатору, что "органическое соединение Галиции с Россией придет лишь тогда, когда Галичина сольется с Россией в вере, или короче - вернется к вере православных своих предков" (ИЬШет с. 22). Генерал-Губернатор согласился, надо думать, с доводами архиеп. Евлогия и обещал переговорить об этом с Верховным Главнокомандующим, но выследи беседы, как она была, остались неизвестны, потому во второй половине апреля 1915 австро-германские большие силы повели наступление на галицком фронте, и русские войска вынуждены были из Галичины отступить.