Эймонтова Р.Г.

Публикуемая статья - фрагмент из задуманного Р.Г. Эймонтовой (1928-2000) монографического исследования «Русское общество и Церковь. 1800-1860-е годы», которым она была поглощена последние годы жизни. Смерть поставила преждевременную точку. Для такого вдумчивого исследователя как Регина Генриховна, обращение к религиозному аспекту русской мысли было закономерным продолжением ее многолетних занятий историей русского Просвещения, культуры, общественной жизни и различных идейных течений, в том числе консерватизма. Оно определялось пониманием нерасторжимости Просвещения и религиозного сознания, дающих в своем единстве, по убеждению исследователя, возможно полное представление не только о духовной жизни и культуре общества, но и о воздействии религиозной, церковной сферы на сам исторический процесс, на внутреннюю и внешнюю политику, чем особенно отмечена отечественная история первой четверти XIX в. Такой подход был направлен на преодоление укорененного в советской науке интереса исключительно к секуляризированному общественному сознанию, выводящего религию и Церковь из сферы научного осмысления истории общества.

Предполагалось изучение как богословской, так и светской мысли в их столкновении, показ преломления религиозной стихии в широком спектре идейно-политических направлений - консервативного, либерального, радикально-демократического: от архаистов и новаторов, преддекабристов и декабристов, теоретиков официальной народности, славянофилов и западников до либералов и революционеров 1860-х гг. Центральное место в работе должно было занять русское общество, его религиозное или антирелигиозное сознание.
Обращение Р.Г. Эймонтовой к духовному миру В. А. Жуковского нетрадиционно для историка русской общественной мысли. Отмеченное глубоким погружением в христианское вероучение, творчество Жуковского открывает новые грани в познании русского общества первой половины XIX в., всего многоцветья отечественной культуры, блестящим олицетворением которой он был.

О месте религии в жизни человека глубоко задумывался замечательный деятель русской культуры XIX в. Василий Андреевич Жуковский (1783-1852). Находясь под несомненным влиянием просветительских идей и разделяя многие из них, он тем не менее остался предан традиционной православной вере. Поэт не был и не считал себя знатоком теологии, но он много размышлял над богословскими предметами, вырабатывая собственное мировоззрение. Его размышления на эту тему запечатлены в дневниках, записных книжках, статьях, письмах. А в последнее десятилетие своей жизни поэт работал над книгой с изложением своего понимания коренных проблем мироздания, гражданского общества, политического устройства страны, духовной жизни человека. Предполагалось, что она составит отдельный «толстый том», как выразился Жуковский. Но российская официальная Церковь настороженно и с большим опасением воспринимала подобные попытки, если они исходили не из церковной среды, и, несмотря на несомненное благочестие автора, духовная цензура воспрепятствовала появлению книги Жуковского в печати. Только после его смерти, в пору либеральной «оттепели» удалось издать эти статьи со значительными купюрами и в измененной последовательности. Они вошли в подготовленное Д.Н. Блудовым пятое издание сочинений В.А. Жуковского (1857 г., т. XI, дополнительный), а затем в последующие издания под редакцией П. А. Ефремова и др. В советские издания произведений поэта его дневники и сочинения на религиозные темы не включались, и только в середине 1990-х гг. А.С. Янушкевичу удалось осуществить журнальную публикацию записных книжек Жуковского 1840-х гг. в полном виде. В настоящее время готовится 20-томное собрание его сочинений.

Избегали касаться религиозных взглядов Жуковского не только советские авторы книг и статей о нем. Довольно слабо представлены они и в дореволюционной литературе. А.Н. Пыпин в своих «Характеристиках литературных мнений от двадцатых до пятидесятых годов» (СПб., 1873) с позиций демократа-просветителя характеризовал Жуковского как представителя мистического романтизма. Больше других уделил внимания его религиозным воззрениям А.Н. Веселовский в книге «В.А. Жуковский. Поэзия чувства и сердечного воображения» (СПб., 1904).

Религиозно-мистические настроения проявились у Жуковского еще в молодости, что нашло заметное выражение в его поэзии, а также в журналистской деятельности в качестве редактора «Вестника Европы». Безусловную покорность воле Божией с полной очевидностью поэт продемонстрировал и в жизни: не получив благословения матери любимой девушки Маши Протасовой (своей дальней родственницы) на брак с ней, он начисто отказался от своих притязаний и удовольствовался ролью близкого друга ее семьи. В письме А.С. Стурдзе 1850 г. Жуковский признавался, что «свет христианства» всегда был ему по сердцу, но долгие годы был затемнен для него «прозрачною завесою жизни: он проникал сквозь эту завесу, и глаза его видели, но... внимание более останавливалось на тех политических образах, которые украшали завесу, нежели на том свете, который один давал им видимость, но ими же и был заслонен от души, рассеянной их поэтическою прелестию» . Впрочем, подобные признания - это вернее всего следствие повышенной требовательности Жуковского к себе. Как видно из его писем молодых лет, он и тогда не смотрел на поэзию как на забаву, а находил в ней «нечто возвышенное, что должно иметь влияние на душу всего народа» .

Восстание 14 декабря 1825 г. привело страну, по мнению Жуковского, на «край погибели», но «Провидение сохранило Россию». Вера в Провидение сохранялась у поэта и в дальнейшем. Сочувствуя беде, постигшей декабриста Николая Тургенева, признанного государственным преступником и заочно приговоренного Верховным судом к смертной казни, Жуковский советовал ему и его брату Александру подать друг другу руки «на добродетель и религию». Поэт радовался тому, что Николай Тургенев обратился в этот критический момент к чтению Библии. Последовать примеру брата он советовал и Александру, уверяя, что Спаситель «скажет и даст тебе то, чего ничто на земле не даст и не скажет: смирение и нетревожимость. Я не говорю это, я так думаю теперь. Я этому верю и хочу верить. Жизнь ничто без христианства. Теперь ваша пора верить и жить верою. Будь в этом помощником и товарищем брата. Тогда все остальное покажется шелухою, тогда найдешь силу в себе покориться необходимости и ждать мирно того, что Провидение пошлет в будущем» .

Жизненная позиция Жуковского ясно выразилась в его отношении к А.С. Пушкину. Безоговорочно признав гений юного поэта, предрекая ему великую будущность, горячо любя его, Жуковский был далек от безусловного одобрения всех проступков и поэтических творений своего младшего друга. Поощряя и поддерживая его в тех случаях, когда Жуковский считал, что Пушкин встал на верную дорогу, он в то же время со всей прямой выговаривал ему за любые отступления с нее. «Обнимаю тебя за твоего "Демона", - писал он в июне 1824 г. - К черту черта! Вот пока твой девиз. Ты создан попасть в боги - вперед. Крылья у души есть. Вышины она не побоится, там настоящий ее элемент! Дай свободу этим крыльям, и небо твое» . Вместе с тем Жуковский пытался убедить Пушкина, что нельзя удовлетвориться уже достигнутой славой, уверяя, что она пока «никуда не годится», ибо основана только на первенстве по таланту, а талант необходимо соединить с нравственным достоинством, с «высокостию цели». «...Ты рожден быть великим поэтом и мог бы быть честью и драгоценностию России. Но я ненавижу все, что ты написал возмутительного для порядка и нравственности, - откровенно замечал Жуковский. - Наши отроки (т.е. все зреющее поколение) при плохом воспитании, которое не дает им никакой подпоры для жизни, познакомились с твоими буйными, одетыми прелестию поэзии мыслями; ты уже многим нанес вред неисцелимый. Это должно заставить тебя трепетать. Талант ничто. Главное - величие нравственное. - Извини эти строки катехизиса». Жуковский хотел направить друга на путь «высокой поэзии», призывая его: «Перестань быть эпиграммою, будь поэмой» . Подобные призывы, конечно, свидетельствовали о глубоком различии как в жизненных принципах, так и в природе таланта того и другого поэта. В данном случае они важны как показатель настроений Жуковского. Вместе с тем нельзя отрицать его нравственного влияния на Пушкина: настойчивые внушения старшего друга не остались бесплодными.

Безукоризненная нравственная репутация Жуковского сыграла, по-видимому, решающую роль при назначении поэта в 1826 г. наставником наследника престола - будущего Александра П. Христианское мировосприятие он старался пробудить и в своем подопечном. Заметив в нем проявления досады на превосходство других в чем-либо, Жуковский опасался, как бы это не послужило началом «смертельной болезни», сделав душу мальчика «недостойною Бога». «Чтобы жить как должно, - записывает он в дневнике в 1828 г., - надобно помнить только, что мы и наша жизнь здесь не есть настоящая жизнь, а только начало или приготовление к настоящей жизни, что мы живем здесь только для души нашей, что все, что не делает душу лучшею, исчезает, что все, что делает душу лучшею, вечно. В этом отношении люди равны, ибо все дети одного Бога. <...> Если великий князь думает, что он должен быть лучше других, что никто не должен быть лучше его потому только, что он сын государя, то он ошибается. <...> Любовь Бога одинакова для всех, т.к. для всех одинаково бессмертие. Для этой любви мы живем на свете, для этого бессмертия мы себя здесь готовим, всякий по-своему, один будучи государем, другие будучи просто частным человеком, всякому своя должность по тому месту, которое он здесь занимал, но у всех одна цель, одна жизнь вечная, один Бог» .

Правила поведения христианина, вопросы христианского вероучения, по-видимому, нередко являлись предметом разговоров Жуковского с цесаревичем и его окружением. Некоторые из них были трудно разрешимы. Так, в дневнике за 1835 г. поэт отметил «жестокий спор» с великим князем и принцем Ольденбургским о предопределении. Изложенные автором результаты этого спора заслуживают внимания. «Бог всеведущ. Он все направляет к лучшему; Он мое Провидение; мое настоящее, мое будущее, моя вечность в руке Его», - записывает Жуковский. В то же время он считает: «Я свободен, т.е. могу в действиях нравственных соглашаться или не соглашаться свободным выбором воли с законом нравственным или, что все равно, с совестью, представителем Бога в душе человеческой». Человеку трудно согласить эту свободу с Божеским предопределением: «То, что знает Бог вперед, то должно случиться, ибо ошибка невозможна Богу; что должно случиться, то все необходимо; следовательно всякое действие наше, ибо оно предвидено, предопределено, необходимо, следовательно, нет свободы». Вывод следовал такой: поскольку человек не может постигнуть непостижимое и «втеснить необъятное в тесные границы мысли и слова», он должен смирить свой разум и не переступать границы запретного. Только это способно спасти его от заблуждения, «которое приведет или к безверию или к суеверию» .

Проблемы христианской нравственности Жуковский продолжал обсуждать с наследником престола и после того, как перестал быть его наставником. В письме к цесаревичу от 15(27) декабря 1847 г. из Франкфурта-на-Майне он внушал своему царственному ученику, что «могущество царя тогда только твердо, когда оно оперто на нравственности народа», а достигнуть этого можно лишь в том случае, если душа царя станет «святилищем нравственности». Автор письма утверждал, что нравственная сила нужна государствам больше, чем обширность территории, многочисленность народа, военное могущество и даже материальное богатство. А под нравственной силой он имел в виду «чистое просвещение», т.е. не многознание, а «просвещение христианское или знание управлять силами естественными и умственными согласно с высшею целию» .

Размышлял Жуковский и о соотношении философии и религии. Прочитав понравившуюся ему брошюру шеллингианца Д.М. Велланского, он записал 14 октября 1835 г.: «Философия и религия не только не исключают одна другую, но необходимы вместе. <.. .> Что такое религия: откровение человеку Божественного, того, что его собственным умом постигнуто быть не может, но без чего жизнь его не может иметь достоинства. Что есть философия: применение религии к жизни здешней, к житейскому или возвышение жизненного в небесное. Религия лежит на вере: философия вводит разумом принятое верою в жизнь. Приспособлять житейское, ограниченное и постигаемое разумом, к тому, что не может быть им постигнуто и что дается одною верою. Итак, очевидно, что религия без философии, а философия без религии существовать не могут. <...> Философия без религии - стремление без предмета, брожение без направления и конца; из сей философии видно, что сущность жизни вся в религии, но что сия религия приводится в осуществление только философиею...»

Со временем религиозные настроения Жуковского крепли, а просветительские - слабели. С начала 1840-х гг. христианство становится для него, по собственным словам, «главным предметом» жизни , на котором все больше сосредоточивается внимание поэта. К этому времени (1842-1847) относится записная книжка поэта «Мысли и замечания», содержавшая, по определению автора, многочисленные «философские отрывки». В переработанном виде они должны были составить отдельную книгу, о которой упоминалось выше. В них рассматривались вопросы об истине, вере, Промысле, христианских заповедях, молитве, духе, душе и плоти, о Церкви, грехе и греховности, святых таинствах причащения, исповеди, покаянии, о науке, философии, цивилизации, вере и знании, творчестве, красоте, искусстве, о человеке, гражданском обществе, свободе, законности, самодержавии, порядках в России и проч. Политические сюжеты трактовались в неразрывной связи с религиозно-мировоззренческими. Записная книжка состояла из двух тетрадей (№ 1 «Смесь», и № 2 «Воспитание»). Первая включала 46 фрагментов, вторая - 12, в большинстве своем кратких, содержавших рассуждения по конкретным темам. При подготовке к изданию они были систематизированы, и каждый получил название.

Суть этих рассуждений такова. «Основная идея, корень всех истин, которой мы ни постигнуть, ни показать умом, ни вполне выразить словом не можем: Бог существует, Бог самостоятельное, личное, самознающее бытие, источник всякого бытия, невидимый видимого мира создатель». В Нем - основа человеческой нравственности. Совесть - Его невидимый представитель. «Бог есть положительное добро, положительная правда, положительная истина, положительная красота; все противоречащее добру, правде, истине, красоте есть отрицание Бога. Основание всякого добра, всякой правды, истины и красоты в душе человека есть вера в Бога». Со времени искупления Спасителем человеческих грехов внутренний, нравственный закон выражен в христианском учении. Человек живет «не для счастья, не для успеха в обществе, не для особенного какого-нибудь ремесла, даже не для добродетели». Его земное существование -не что иное, как воспитание себя для будущей жизни, для вечности. «Сущность жизни вся в религии». «...Нет другого блага на земле, кроме веры в Спасителя, кроме христианства». «Люби Бога всею душою, всеми помышлениями и всеми делами, люби ближнего как самого себя -в этом весь закон христианина» .
Бог постигается не умом, а верою, откровением, которым Бог являет себя человеку.

Вера -высшее свойство человеческой души, ее венец. Вера есть свободный акт воли, покоряющей рассудок откровению. «Если, напротив, вместо того, чтобы ему покорить рассудок, я его самого подчиню допросам рассудка и потому только приму откровение, что буду убежден в его истине, то буду иметь не веру, а только убеждение». Вера не нуждается в доказательствах. Там, где есть очевидность, нет места вере. «Ум есть раб очевидности; вера есть свободное покорение ума и воли откровению». «Ум обрабатывает жизнь в границах здешнего мира, свои понятия о высшем строит он из материалов низшего. Вера отверзает нам дверь в высший мир непосредственно». Она заключает в себе награду праведникам и в земной жизни, и в вечности. «Награда не есть плата по таксе за каждое особенное дело; награда заключается в самом состоянии души». Напоминая известный христианский догмат об испорченности человеческой природы, Жуковский утверждал, что лишь одна вера «дает человеческой душе ею утраченное подобие Божие», а это и есть цель жизни человека на земле. Необходимо очистить себя от «греха и всякой недоблести, от самолюбия, своеволия, своедовольства и от всех беспорядочных вожделений плоти» и помнить о своем ничтожестве. «Дела без веры, вера без дел мертвы суть» .

Отсюда следовали любопытные выводы о человеке, обществе, уме. Обладая бессмертной душой, человек «принадлежит высшему миру». Общество же человеческое «ограничено тесными пределами временного», а потому отдельный человек «выше, нежели род человеческий». Последний - не более, чем «театр действия души». «Ум человеческий роется в пыли временного и творит свои мнимо бессмертные создания для временного... Цель его - положительная польза; но она в тесных границах - польза материальная, гражданская, нравственная, изящная - все это для ограниченного здешнего мира...» Душе этого мало. Свое достояние она получает независимо от здешнего мира. И это состояние - Бог .
Чтобы соединиться с Богом, нужно предать себя Его воле и «радостно принимать, что он ни пошлет на тебя». Без страдания и скорби невозможно приобрести благодать духовной жизни. В жизни нет ничего случайного. Все, что происходит, - проявление Божьего промысла: «Во всем мы должны видеть благо, не потому, что это благо нам явно, а потому, что все истекает от Бога, -и явное благо, называемое нами добром, и неявное, которое кажется нам злом». И радость, и горе в этой жизни не что иное, как воля Божья. «Счастлив тот, кому Господь пошлет рано, а не поздно, тяжкие испытания» - это научит его действовать по воле Божьей. Покоряться ей нужно «без разбора, умствования и ропота». Человек ни в коем случае не должен позволять себе ропота и отрицания .