Сомнения и неверие порождаются желанием «обнять все и постигнуть всеобщий порядок». Поэтому люди науки больше других подвержены опасности впасть в безверие: свою частицу знания они принимают за целое и ею это целое измеряют. Гордость (в частности, гордость своим умом) ведет к погибели. Человек должен смириться перед Богом. Смирение - это «вера, надежда и любовь, взятые вместе»: «Единственное, чему мы должны и чему можем в совершенстве здесь научиться, есть добровольное повиновение. В этом добровольном повиновении заключается все человеческое достоинство и вся его свобода». «Счастлив тот, кого жизнь заранее приучила к покорности» . Такова и задача воспитания. Для ребенка это - безусловная покорность родителям, которая послужит приготовлением к вере. По этому поводу Жуковский вступил в полемику с Жан-Жаком Руссо, отвергавшим покорность. Совершенно необходимым для желающих спастись Жуковский считал состояние покаяния. Выразительным примером смирения и покаяния явился он сам, как видно из его исповедальной записи в тетради «Мысли и замечания» и сочиненной для себя молитвы . Подробно остановился автор на таинствах причащения и исповеди, их обновляющей и очищающей силе.

Посредником между человеком и Христом Жуковский называл Церковь. Чтобы узнать Христа и уверовать в него, нужно обратиться к ней. Церковь - путь к Христу. Но сама она - не предмет веры. Учение Церкви о Христе, Священном Писании и истекающем из него символе веры для христианина непреложны. Все остальное, включая творения «отцов Церкви», может быть подвергнуто анализу рассудка. С точки зрения официальной Церкви, такой подход являлся непозволительной вольностью, сближавшей автора с протестантизмом. При всей религиозности Жуковского его близость к западноевропейской культуре, как и до конца неизжитое увлечение идеями Просвещения, побуждали его порою выходить за строгие рамки православных канонов, хотя он и отдавал православию предпочтение перед протестантизмом и католичеством. Духовная цензура впоследствии поставила ему в вину слишком благоприятный, по ее мнению, отзыв о жизни и деятельности католика Люминьи, выраженный в заметке «Внутренняя жизнь христианина».

Характерно, что во всех текстах Жуковского на теологические темы речь идет обычно не о православии, а о христианстве вообще. Отчасти это можно объяснить преобладавшим среди русских того времени убеждением, что только православная («греко-российская») Церковь сохранила христианское учение в чистом виде. Но нельзя не видеть и другого: Жуковский сформировался в александровскую эпоху, когда в силе было «универсальное христианство» и главное видели в том, что соединяло все три основные ветви христианского вероисповедания, а не то, что разделяло их. Не случайно поэт с сочувствием отзывался о замыслах Джона Генри Ньюмена (идеолога английского «нового католичества») и его сторонников относительно соединения христианских церковей. Он соглашался с тем, что «истина одна и орган ее - Церковь - должна быть одна». Что касается церковного управления в каждой из ветвей христианства, то оно должно сохранить самостоятельность.

По сравнению с дневниковыми записями прежних лет в 1840-х гг. эволюционировал взгляд Жуковского на философию. Христианская философия противопоставляется теперь умозрительной. «Всякая умозрительная философия извлекает понятия из ума; от ближайшего она переходит к дальнейшему и так возвышается до понятия о Боге, - записывает он в тетради "Мысль и замечания". - Это понятие есть всеобщий результат умозрения. Христианская философия, напротив, извлекает все из понятия о Боге: понятия о мире, о человеке и об отношениях человека к миру, к человеку и Богу суть результат понятия о Боге, данного откровением, принятого верою. Умозрительная философия идет рядом с религиею. Философия христианская подчинена религии... Первая стремится к истине и гордо мечтает сорвать с нее покрывало. Последняя истекает из истины, открывшейся не уму, а вере, и цель ее смирение» . В том же отрывке «метафизический Бог» определялся как идея, доступная лишь некоторым, в отличие от христианского Бога - Бога для всех. В подготовленном для книги окончательном тексте философический Бог назван умственным идолом, поклоняясь которому, человек поклоняется самому себе, своей собственной идее . «Иной философии быть не может, как философия христианская, которой смысл: от Бога к Богу, - убежденно заявил Жуковский в письме к Стурдзе весной 1850 г. -философия, истекающая из одного ума, есть ложь. Пункт отбытия всякой философии, point de depart, должен быть откровение» .

О науке - хранительнице умственных сокровищ человечества - Жуковский отзывался высоко, отмечая ее «могучее образовательное действие на род человеческий», ее «животворящее влияние на человеческую душу в пределах материального мира». В ней он видел великий памятник человеческого рода, в котором заключается «истинное земное величие человека» и перед которым следует благоговеть. Науку он признавал источником цивилизации, которая «есть результат применения знаний к практической, общественной жизни, к жизни человеческой в границах земного». Но все это, важное для материальной, земной жизни человека, не имеет большого значения для его души, ибо, полагал Жуковский, самое большее, что можно извлечь из науки, применимо лишь к материальной пользе общества. Наука не должна становиться своей собственной целью, ибо в таком случае она теряет свое высокое достоинство. Ее подлинная цель -Бог, «источник и предмет всякого знания». Каждый шаг науки вперед должен приближать к Богу. Животворящим итогом наших знаний можно признать лишь «знание Бога и знание наших к Нему отношений».

Красота выше знания, ибо она - «тайное выражение божественного». «Красота творения заключается в истине. Чем ближе к своему образцу - к природе и к ее источнику (т.е. к Творцу. - Р.Э.), тем прекраснее и совершеннее произведение искусства». Творчество гения заключается не в создании нового, несуществующего, а в постижении истины и отражении ее в «чертах совершенства». «Красота и истина одно и то же». Высшая степень искусства - поэзия, выражающая «сверх того, что есть в ощутительной природе, и то, что существует единственно в душе человеческой, постигающей нечто высшее, вне видимой природы существующее... Верх искусства, когда его идеал есть Бог» .

Религиозно-философское обоснование получили в изложении Жуковского государственный строй и политические события настоящего и прошлого. На отношении человека к Богу и Бога к человеку основан весь земной порядок, полагал Жуковский. Религия - «главная основа порядка». В революционных событиях 1848 г. на Западе он увидел «дерзкое непризнание участия всевышней власти в делах человеческих». В письме П.А. Вяземскому о его стихотворении «Святая Русь» (опубликованном тогда же в виде статьи) Жуковский раскрыл свое понимание исторических предпосылок происходящего.

Исчезновение веры во все святое поэт связывал с Реформацией. Признавая, что именно Реформация «произвела великое движение умственное, из которого наконец вышла так называя цивилизация нашего времени», автор обвинял ее в том, что «вместо исторических злоупотреблений церковной власти она разрушила авторитет самой церкви; она взбунтовала против ее неподсудности демократический ум; дав право поверять откровение, она поколебала веру, а с верою и все святое. Это святое заменилось языческою мудростью древних; родился дух противоречия; начался мятеж против всякой власти, как божественной, так и человеческой». Следующим этапом, как видно из слов Жуковского, явилось Просвещение: «Мятеж пошел двумя дорогами: на первой уничтожение авторитета Церкви произвело рационализм (отвержение божественности Христа), отсюда пантеизм (уничтожение личности Бога), в заключение атеизм (отвержение бытия Божия); на другой понятие о власти державной, происходящей от Бога, уступило понятию о договоре общественном, из него - самодержавие народа, которого первая степень есть представительная монархия, вторая степень - демократия, третья степень - социализм и коммунизм». Следующей степенью, опасался Жуковский, может стать уничтожение семьи и, вследствие освобождения людей от всех обязанностей и любых ограничений личной независимости, уничтожение общества и наступление «совершенно свободного скотства» .

Реформация послужила толчком к развитию общества в материальном отношении, содействуя росту науки, промышленности, удобств жизни, богатств и проч., т.е. цивилизации. Но эта цивилизация оказалась на ложном пути: «На Божий престол она возвела ум человека». Человек стал боготворить свой ум. О том же еще раньше Жуковский рассуждал в записной книжке «Мысли и замечания». Реформация, а вслед за нею Французская революция пробудили, по его словам, «независимость мнений и вместе с нею их необузданность», что привело к новому виду идолопоклонничества: «Мы поклоняемся человеку, его всемогуществу, его всезнанию». «Мы живем теперь в такое время, в которое на место всемогущего медленного действия истории (т.е. Провидения во времени) явилась нетерпеливая, жаждущая немедленного результата сила ума» . Подобные мысли свидетельствовали о возраставших сомнениях в правоте идей Просвещения. Выход виделся в возвращении к христианским ценностям. Наибольшие надежды в этом отношении возбуждала Россия. Надежды эти особенно усилились во время революционных бурь 1848-1849 гг. на Западе. Спасение виделось в религиозности народа, Церкви, самодержавии.

О божественном происхождении царской власти Жуковский рассуждал еще в дневнике конца 1820-1830-х гг. Но акценты с тех пор изменились. Тогда упор делался на ответственности царя перед Богом - это чувство Жуковский стремился внушить наследнику престола. «Самодержец, ты думаешь, что ты всемогущ! Нет!» - восклицал в 1827 г. поэт. Под явным влиянием просветительских идей несколько позже он писал: «Власть государя ненадежна, если она не в сердце его подданных. Напрасно будут проповедовать, что она происходит от Бога: этому верили слепо наши предки; но теперь такая слепая вера уже невозможна; народ начал мыслить... Власть царя происходит от Бога, - народ будет этому верить, но только тогда, когда сие Божественное происхождение будет для него очевидно! А оно очевидно в одной только благотворности. В наше время Иоанн Грозный не мог бы называть правом Божественным своего ужасного права зверствовать и лить кровь по прихоти» . Так судит просветитель, но просветитель верующий. Своеобразное резюме подобных рассуждений встречаем в дневнике 1834 г.: «Власть царей происходит от Бога, а самовластие царей происходит от черта» .

Убеждение в том, что русский государь должен быть «смиренным исполнителем воли Провидения», всецело подчинив ему свою, Жуковский развивал и в дальнейшем. «Всемогущество принадлежит одному Богу, - записал он в тетради "Мысли и замечания", - горе тому, кто замыслит его себе присвоить...» . Творя благо, не следует проявлять нетерпение и ждать исполнения своих добрых замыслов непременно при своей жизни. Они осуществятся, когда их благословит Бог, ибо добро творит он, а не люди. В несколько иных тонах, чем прежде, говорилось о вере русского народа в спасительность самодержавия. Любовь народа к своим царям, рассуждал Жуковский, укрепилась во времена междоусобиц и татарского ига. Освященное Церковью, это чувство стало «дополнительным членом символа веры, голосом истории, знаменем судьбы народной, синонимом слова Отечество, словом, религиею, благоволением всенародным пред властию высшею, перешедшею в земную». Оно далеко от рабства и восточного деспотизма. «Покорность самодержцу есть благоговение перед святынею, которой поклонялись отцы и деды, отвлеченно от самого лица самодержца». Святыня царской власти - религия, унаследованная от предков. Русский царь должен понять это чувство. Если это произойдет, он не возгордится, а, напротив, преисполнится смирением перед величием идеала, воспитанного в русском народе его историей и христианской верою .