В дни торжеств богослужения шли не только в православных храмах, но и во всех старообрядческих церквах, католических костелах, протестантских кирхах, в мечетях и мусульманских молитвенных домах, в синагогах и буддистских храмах. Все они "были переполнены молящимися" . В Казани по требованию мусульман военный оркестр местного батальона десятки раз исполнил перед службой в мечети гимн "Боже, Царя храни" . В многонациональном Батуме торжественные богослужения прошли "в православных церквах, турецких мечетях, молитвенном доме сектантов, еврейском молитвенном доме, у сектантов-молокан и в здании персидской колонии" . Та же картина наблюдалась в татарских и кавказских аулах, в калмыцких и казачьих станицах, в Закавказье и Средней Азии. Везде религиозные церемонии сопровождались соответствующими проповедями и речами священнослужителей, в которых разъяснялись значение юбилея и роль династии Романовых в истории всего государства и каждого отдельного народа. Общая направленность речей была примерно одинакова и сводилась, например, в Чечне, к следующему: "Русский царь, чеченский царь - один царь" . Помимо этого, священники зачитывали высочайший юбилейный манифест, причем если службы проводились на языках национального и религиозного общения, то манифест должен был зачитываться на русском. Даже после уроков революции власти не желали идти на малейшие уступки национальным окраинам и меньшинствам, не осознавая, что в иных местах русский язык сам по себе мог вызвать неприязнь и негативное восприятие манифеста, а в других - население его просто недостаточно знало, чтобы понять сложный текст торжественного документа. Полное непонимание особенностей много-национальной империи (ни на одном заседании организационных комитетов эта тема даже не затрагивалась) характеризует степень непродуманности юбилейной политики правительства.

Особняком стояла Польша. Хотя в официальных сообщениях о юбилейных мероприяти-ях в Царстве Польском также говорилось о "торжественности праздничного настроения", иллюминациях, фейерверке и парадах, секретные полицейские донесения ри-совали несколько иную картину. В то время как в Варшавской, Ковенской, Радомской, а также в Минской губерниях православные храмы и синагоги, как и повсюду, "были переполнены, а духовенство произносило соответствующие событию проповеди", католические костелы "были почти пусты, ксендзы ограничивались обычной праздничной проповедью". Во многих костелах священники отказывались зачитывать высочайший манифест, иногда его читали "при несоответствующей обстановке" или по-польски. Однако враждебные центральным властям настроения были характерны в основном для духовенства и польской интеллигенции, тогда как "простонародье" и еврейское население участвовали в празднествах, причем последнее выказывало "заметную патриотическую настроенность", обусловленную конфликтом с поляками на почве взаимного экономического бойкота и желанием подчеркнуть свое "несочувствие польским национальным стремлениям". Некоторое недовольство исключительно православным содержанием юбилейных торжеств и отсутствием каких-либо милостей для католиков и евреев в высочайшем манифесте наблюдалось на Украине и в Литве .

В эпоху, когда легитимность власти все более ставилась под сомнение, стремление пра-вительства доказать, прежде всего, самому себе, единение всех слоев общества, верность их престолу, заставляло прибегать к инсценировкам. Практически все юбилеи были идеально ор-ганизованы - многолетняя подготовительная работа десятков ведомств и сотен людей не проходила даром. Но внешняя безупречность проведения юбилеев не могла компенсировать их внутреннюю пустоту. Их стержневая, и фактически единственная, идея - идея империи - подавалась исключительно в свете идеи церковной, основным носителем и выразителем которой была Русская православная церковь. Ни власти, ни Церковь не могли предложить альтернативные - неправославные или вовсе нерелигиозные трактовки исторического прошлого или желаемого будущего. Цель юбилейных кампаний заключалась в том, чтобы показать народу путь к лучшему будущему через веру в Бога, царя и Отечество, напомнить в нынешнее Смутное время, как была преодолена прежняя Смута.

Но строжайшие меры полицейского контроля, когда толпа наполовину состояла из агентов охранки, а допуск даже на массовые мероприятия происходил только по пригласительным билетам, привели к тому, что значительная часть населения в торжествах не участвовала или участвовала лишь формально . Неспособность организаторов осознать необходимость внутреннего, идеологического наполнения юбилейных празднеств привела к тому, что даже участвовавшие в них не воспринимали призывов властей оказать поддержку трону. Так, лидер московских кадетов Н. И. Астров писал: "Общее впечатление и заключение таково: энтузиазма, подъема, оживления, даже интереса - никакого..." . Один из членов императорской фамилии, наблюдавший торжества 1913 г., вспоминал: "Я вынес впечатление, что юбилей Дома Ро-мановых прошел без особого подъема... Конечно, в театре приглашенная публика кричала "ура", оркестр играл гимн, но настроения не было. Все было по-казенному, не чувствовалось, что вся Россия единодушно празднует юбилей своей династии" .

Основная задача правительства заключалась в том, чтобы успокоить общество и нивели-ровать революционные настроения, - задача, которой празднования юбилеев прежних побед никак не соответствовали. Неутихающие брожения и оппозиционные веяния могли быть за-глушены реальными политическими изменениями, но они, на взгляд русского общества, были явно недостаточными. Некоторые юбилеи (например, преобразований Александра II, вызывав-ших положительные эмоции у значительной части общественности) тоже могли бы продемон-стрировать позитивное влияние самодержавия на политический процесс. Но государственные деятели не смогли осознать необходимость их использования в пропаганде. Как в 1904 г., так ив 1911 г. был упущен шанс представить русского царя в образе реформатора, который направляет развитие державы во благо своих подданных. Совершенно не обыгрывались такие важнейшие достижения правительства, которые могли стать бесспорным поводом для национальной гордости, как успешное экономическое развитие страны в 1909 - 1913 гг. и стабильный, уважаемый в мире золотой рубль.

Правительство отступило перед техническими сложностями организации общественно-политических юбилеев. Их невозможно было отмечать привычными еще с павловских времен военными или церковными процессиями и сложнее контролировать из центра. Помимо инер-ции традиционного мышления, на характер государственных праздников влияло и восприятие зарубежного опыта. Так, например, материалы по выработке церемониала празднования 200-летнего юбилея существования Прусского королевства в мельчайших подробностях изучались Комитетом для устройства празднования 300-летия Дома Романовых . Генерал В. Г. Глазов, бывший председателем или членом различных юбилейных комиссий, в том числе по подготов-ке празднования 300-летия освобождения Троице-Сергиевой Лавры от осады поляками, 150-летия капитуляции Берлина в Семилетней войне, 100-летия Отечественной войны, 100-летия взятия Парижа в 1814 г., детально изучал организацию лейпцигского юбилея в Германии . Од-нако победы российской армии многовековой давности не имели отношения к политической реальности начала XX в., деяния великих императоров прошлого - к фигуре Николая II, а Цер-ковь в начале XX в. утрачивала свое влияние в массах.

Российские правящие круги не осознавали, насколько помпезные праздничные церемо-нии диссонируют с той действительностью, на фоне которой они проводились. На всем протя-жении Транссибирской железной дороги бедствовали миллионы крестьян, привлеченных плохо организованной переселенческой политикой. На окраинах империи усиливалось национальное движение. Расцветала порочная система смычки террористических революционных организаций и охранного отделения. Убийство Столыпина, события на Ленских приисках, начало "распутинщины" стали знаковыми явлениями того времени. В этих условиях череда различных юбилеев и торжественных актов, производила, скорее, обратный эффект, вызывая раздражение и у политически активной общественности, и у широких масс населения. Некритически трактуя собственный и чужой, прежде всего германский, опыт проведения юбилейных торжеств, власти при попытке опереться на славные традиции прошлого для улучшения политического положения империи в настоящем выбрали в итоге самый неудачный путь, сконцентрировав внимание на юбилеях военных побед, а также правящей династии и придав им форму церковного праздника. Не имело успеха и стремление государства использовать Церковь для сакрализации императорской власти и воспитания нации в верноподданническом духе с помощью юбилейной имперско-религиозной пропаганды.


Примечания

См.: Некрасова М. А., Земцов СМ. Отечественная война 1812 г. и русское искусство. М., 1969.
Дьяков В. А. Бородинские юбилеи и их воздействие на дореволюционную историографию // Проблемы истории русского общественного движения и исторической науки. М., 1981. С. 302 - 312.
Ульянова Г. Н. Национальные торжества (1903 - 1913 гг.) // Россия в начале XX века. Исследования. М., 2002.
Выражение "юбилеемания" используется в периодической печати для описания событий рубежа XX-XXI вв. См., напр.: Пипия Б. "Юбилеемания" // Независимая газета. 2003. N 9. Немецкий эквивалент термина - "Jubilaumsfieber" - разработан мною и К. Шнайдером в рамках исследовательской программы Тюбингенского университета "Kriegserfahrungen". См.: Tsimbaev K. Die Orthodoxe Kirche im Einsatz fur das Imperium. Kirche, Staat und Volk in den Jubilaumsfeiern des ausgehenden Zarenreichs // Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas 52 (2004) H. 3.; Tsimbaev K. "Jubilaumsfieber". Kriegserfahrung in den Erinnerungsfeiern in Russland Ende des 19. bis Anfang des 20. Jahrhunderts //Melville G., Rehberg K. -S. (Hgg.). Grun-dungsmythen. Genealogien. Memorialrei-chen. Beitrage zur institutionellen Konstruktion von Kontinuitat. Koln-Weimar-Wien, 2004.
Wortman R. S. "Invisible Threads". The Historical Imagery of the Romanov Tercentenary // Russian His-tory. 2 - 4 (1989). S. 389 - 408; Wortman R. S. Scenarios of Power. Myth and Ceremony in Russian Mo-narchy, Vol. 2. From Alexander II to the Abdication of Nicholas II. Princeton/New Jersey, 2000.
Schneider K. 100 Jahre nach Napoleon. Rußlands gefeierte Kriegserfahrung // Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas (49) 2001. H. 1. S. 45 - 66.
Duding D. u. a. (Hgg.). Offentliche Festkultur. Politische Feste in Deutschland von der Aufklarung bis zum Ersten Weltkrieg. Reinbeck bei Hamburg, 1988; Hettling M., Nolte P. (Hgg.). Biirgerliche Feste. Symbolische Formen politischen Handelns im 19. Jahrhundert. Gottingen, 1993; Francois E. u. a. (Hgg.). Nation und Emotion. Deutschland und Frankreich im Vergleich. 19. und 20. Jahrhundert. Gottingen, 1995.
Tacke C. Die 1900-Jahrfeier der Schlacht im Teutoburger Wald 1909, Von der "klassenlosen Biirgerschaft" zur "klassenlosen Volksgemeinschaft"? //Hettling, Nolte. Op. cit. S. 192 - 230; Schneider K. Op. cit. S. 54.
Династия Романовых. К 300-летию царствования. М., 1913. С. 36.

К настоящему моменту автором выявлено свыше 160 российских юбилеев рубежа XIX-XX вв., получивших больший или меньший резонанс, причем две трети из них праздновались довольно широко, а три четверти относятся ко времени после 1907 г.
В частности, 500-летие со дня основания Лужнецкого монастыря (1908), 500-летний юбилей освящения Архангельского собора Московского Кремля (1909), 200-летие Сампсоновского храма в Петербурге (1909), 200-летие Александро-Невской Лавры (1910), 100-летие освящения Казанского собора (1911).
РГИА, ф. 473, оп. 2, 1909 г., д. 1378, л. 2 - 8.
Там же, ф. 476, оп. 1, д. 1653, л. 199 - 199 об.
ГА РФ, ф. 826, оп. 1, д. 186, л. 15 - 15 об.
РГИА, ф. 473, оп. 3, д. 724, л. 6; ф. 1320, оп. 1, д. 1, л. 200 - 200 об.
Исторический вестник. 1903. Июнь. С. 1137 - 1140. См. также: Журналы заседаний Совета Императорского Санкт-Петербургского университета за 1903 г. СПб., 1904. С. 53 - 54.
Джунковский В. Ф. Воспоминания. Т. 1. М., 1997. С. 384.
Протоколы заседаний Совета Императорского Санкт-Петербургского университета за 1909 г. N 65. СПб., 1910. Протокол N 3. С. 64 - 65.
ОПИ ГИМ, ф. 137, д. 689, л. 258.
Церковь в деревне Лесной построили по приказу Петра I вместо пострадавшего в сражении старого униатского храма. В 1748 г. владелец Лесной, католик, перенес ее в другое имение. В 1905 г. она была возвращена в Лесную.
Русский инвалид. 1908. N 224, 226, 228. "Порядок торжеств" см.: ОПИ ГИМ, ф. 137, д. 689, л. 19 - 21 об.
ОПИ ГИМ, ф. 137, д. 689, л. 258.
Высочайше утвержденный порядок торжественного празднования 200-летия Полтавской битвы 27 июня 1909 года // Полтавские губернские ведомости. 1909. N 44. Прибавление к официальной части. См. также: ГА РФ, ф. 826, оп. 1, д. 156, л. 51 - 51об.
РГИА, ф. 476, оп. 1, д. 1655, л. 1 - 5; Петербургская газета. 1909, N 174; Исторический вестник. 1909. Август. С. 561 - 584.
Полтавские губернские ведомости. 1909. N 44. Прибавление к официальной части. С. 3.

Русский инвалид. 1909. N 139; Исторический вестник. 1909. Август. С. 583.
Там же. Согласно уставу 1872 г., церковные парады в войсках проводились в первый день нового года; 6 января, в день Богоявления Господня; в дни рождения, именин и восшествия на престол императора, императрицы и наследника; 26 ноября, в день праздника Св. Георгия Победоносца; в дни полковых и батальонных праздников.
Высочайшее пребывание в Бородине и Москве в августе месяце 1912 г. М, 1912; ГА РФ, ф. 826, оп. 1, д. 188, л. 49 - 55 об, 108 - 108 об.
РГИА, ф. 1320, оп 1, д. 149 д, л. 40 - 42.
ОПИ ГИМ, ф. 505, д. 19, л. 4 - 18.
ГА РФ, ф. 826, оп. 1, д. 156, л. 25 - 26 об.
РГИА, ф. 476, оп. 1, д. 852, л. 45 - 118; д. 1833, л. 58; ф. 1320, оп 1 д. 149 д., л. 2 - 77. Депутация от сибирских ламаитов во главе с верховным ламой относилась, наряду с монгольскими князьями, эмиром Бухарским и ханом Хивинским, к особо важным гостям. Ламаиты даже удостоились отдельного приема у Николая II.
РГИА, ф. 476, оп. 1, д. 1833, л. 107.
Там же, ф. 1320, оп 1, д. 149 ж, л. 5.
Там же, л. 92.
Там же, д. 149 з, л. 97.
Там же, л. 71.
Там же, д. 149, л. 21 - 25.
ГА РФ, ф. 102, оп. 265, особый отдел, 1912 г., д. 560, 570.
Цит. по: Розенталь И. С. Массовые представления о власти: Москва, начало XX в. // Армагеддон. Актуальные проблемы истории, философии, культурологии. Кн. 4. М., 1999. С. 81.
Гавриил Константинович, вел. кн. В мраморном дворце. Из хроники нашей семьи. Нью-Йорк, 1955. С. 94.
РГИА, ф. 1320, оп. 1, д. 14.
Там же, ф. 922, оп. 1, д. 116.