В источниках нет сведений о коронации князей при их интронизации. Как известно, Даниил Романович Галицкий принял королевскую корону от папского легата Опизо. Летописец при упоминании об этом подчеркивал, что ранее Даниил отказывался от коронации и согласился лишь по совету матери и союзных польских князей, с условием, что коронование обеспечит помощь католических стран против Орды. Как видно из летописи, кроме самой короны ("венец") обряд коронации включал принятие обладателем других признаков королевского сана - скипетра и "короны" ("государства" - то есть металлического шара с крестом). Хотя со времени коронации придворный летописец последовательно называет Даниила Романовича королем, несмотря на принятие королевских инсигний от папы, Даниил остался верен православию. Ожидаемой помощи от Запада против монголов он не получил, но, несомненно, королевский титул способствовал его авторитету в кругу соседних монархов. Кроме Даниила, титулом короля пользовался еще его внук Юрий Львович. Существует мнение, что коронование Юрия было связано с установлением Галицкой митрополии в 1302 - 1303 гг и что оно в этом случае было санкционировано византийским императором и патриархом6.

О структуре княжеских дворов, названия придворных должностей сохранились лишь очень неполные сведения. В летописях упоминаются посадники, тысяцкие, сотники, воеводы, княжеские и боярские тиуны разного уровня. В XIII в. свои тысяцкие были во всех столицах княжеств, даже после объединения отдельных из них под властью одного князя. Обязанность тысяцких - оборона города; они участвовали и в военных походах, выполняли дипломатические поручения. Представляя местные боярские роды, тысяцкие иногда становились организаторами оппозиции князю. Тот, в свою очередь, пытался создать центральный аппарат управления из верных себе бояр. В нем заметной фигурой, своеобразным заместителем князя в военных, административных и судебных делах стал дворовый. До некоторых должностей, которых мы видим при дворе Даниила Романовича, есть аналоги в Византии и в западных соседей. Так, печатник - своеобразный канцлер княжества - имеет общие черты с византийским Логофет. Согласно обычаям на дворах западных соседей стольник заботился о порядке на пирах, сидельничий заботился о княжеских лошадей. Кроме этого, и стольник, и сидельничий выполняли различные конкретные поручения административного или дипломатического характера. Складывается, однако, впечатление, что обязанности должностных лиц оставались слабо дифференцированным и почти не различалось управления общегосударственными делами и вотчинным хозяйством князя.


Если говорить о влиянии князей и их окружения на культурную жизнь, то прежде бросается в глаза деятельность в области архитектуры и градостроительства. Монументальные церкви не только служили сугубо церковным нуждам, но и символизировали могущество государства, авторитетность ее правителя. Красота и величие архитектуры производили на современников особое впечатление. С настоящим восторгом описывает летописец сооружения Даниилом Галицким храмов в столичном Холме. Из рассказа летописца ясно, что князь заботился и о внешнем виде храмов, и об их интерьер. Особенностью города Холма стало заложенное в нем парк; упоминание о нем начинает историю садово-парковой архитектуры в нашей стране. То, что летописец считал необходимым сказать о красоте парка - явление для того времени нетипичное: эстетика ландшафта если и чувствовалось, то не и высказывалась, не считалась достойной темой описания. Символом столичного характера Холма стала сооруженная здесь колонна со скульптурой орла. Есть все основания предполагать, что архитектура княжеской столицы оказывала влияние и на архитектурный облик других городов.

Очевидно, по заказу князей или их придворных выполнялись богатейшие рукописи. Особые заслуги в этом имел владимирский князь Владимир Василькович. Разносторонняя меценатская деятельность Владимира Васильковича давала современникам основание сравнивать его с Ярославом Мудрым - недаром посмертная похвала Владимиру в летописи является повторением с незначительными изменениями летописной похвалы Ярославу Мудрому. Можно предположить, что в жизни Владимира, который ценил мир и избегал вооруженных конфликтов, культурно-просветительские инициативы играли большую роль, чем в других князей. Однако нет сомнений, что и они тоже занимались церквями, заказывали архитектурные и живописные произведения, художественные изделия ремесленникам. Концентрация образованных людей при княжеских дворах, вероятно, влекла переход к светским придворных определенных участков культурной активности, которыми сначала занималось духовенство. Так, если Киевский Начальный летопись, как и Киевская летопись XII в. писались монахами, то летописания при дворах Даниила Галицкого и Владимира Васильковича велось, как видно из содержания, светскими лицами. Следовательно, культурная активность княжеских дворов способствовала определенной, разумеется ограниченной, секуляризации отдельных участков культуры.


Сохранилось сравнительно мало сведений о дворы князей из династии Гедиминовичей. К наиболее авторитетных среди них принадлежал обладатель Волыни Любарт (Дмитрий Гедиминович). Построенный им в Луцке мощный замок удостоверял авторитет князя, который был покровителем православных церквей и монастырей. Практически ничего не известно о культурно-образовательные инициативы Свидригайло в те годы, когда он княжил на Волыни. Зато есть основания полагать, что положительное влияние на культурную жизнь имел двор киевских князей Олелька Владимировича и Семена Олельковича. Семен, в частности, "средства великим" отстроил из руин один из символов Киева - собор Успения Богородицы Печерского монастыря: князь украсил его "красотой, якоже би можно, такожде и внутр иконных Писание и обогатить златом, сребро и сосуды церковными". Олелько и Семен Олельковичи были также покровителями книжности. На основании тогдашних рукописей киевского происхождения исследователи предполагают, что при киевском княжеском дворе в третьей четверти XV в. функционировал научно-переводческий кружок *.

Бояре имели свои дворы в городах и вблизи городов, кроме того, отдельным боярским родам принадлежали городские поселения, которые соревновались размеру и богатству с княжескими столицами. Боярские дворы были центрами администрации имений, местом пребывания военных отрядов. Поскольку боярские дворы старались подражать княжеские, есть основания полагать, что некоторые из их владельцев старались, так же как и князья, быть меценатами. Как видно из летописи и археологических исследований, своими размерами выделялся двор бояр Арбузовичив вблизи Плиснеского городища8. Размеры этого городища, его мощные укрепления, богатые находки ремесленных изделий свидетельствуют, что Плиснеск был экономическим и культурным центром, а одновременно убежищем для окрестного населения во время войн. Боярский замок XII - XIII вв. в Вишне (ныне г. Судовая Вишня) известен по материалам раскопок, осуществленных в свое время археологом О. Ратич 9. Поскольку источники содержат слишком мало известий о боярские резиденции, конкретные материалы о культуре боярских дворов могут дать только дальнейшие археологические исследования.


После того как митрополит - грек Максим окончательно перенес свою резиденцию на север, Галицко-Волынское княжество стало добиваться отдельной митрополии в Галиче. Император Андроник и патриарх Афанасий дали согласие на основание Галицкой митрополии и поставили первым митрополитом Нифонта. После его смерти 1305 король Юрий Львович послал в Константинополь для посвящения своего кандидата, игумена - иконописца Петра из монастыря над рекой Рато. Именно в том году умер митрополит Максим, и патриарх Афанасий посвятил на его место не кандидата, предложенного тверским князем, а Петра Ратенського. Неудивительно, что Петра не приняли в Твери, и он стал искать защиты и убежища у главного противника тверских князей, лояльного по Орды московского князя Ивана Калиты. После смерти Петра в Москве он был провозглашен святым, а написанное вскоре житие волынянина Петра сыграло немалую роль в обосновании претензий Москвы по гегемонии над Тверью и другими северо-восточными княжествами.

1347 Галицкая митрополия была упразднена византийским императором. Восстановленная 1371 по просьбе польского короля Казимира, она просуществовала до 1401 Киевским митрополитом с резиденцией в Москве в 1328 - 1353 рр. одновременно был грек Феогност, однако с 1352 был отдельный киевский митрополит Феодорит, а 1353 патриарх константинопольский рукоположил двух митрополитов - для Москвы Алексея (1353 - 1378), для Великого княжества Литовского - Романа (1353 - 1362). Митрополит всея Руси Киприан ряд лет (1378-1380, 1383 - 1340) жил в Киеви11. 1414 собор епископов украинских и белорусских епархий (Черниговской, Владимирской, Луцкой, Холмской, Перемышльской, Туровской, Полоцкой, Смоленской) выбрал болгарина Григория Цамблака киевским митрополитом для земель, подчиненных Литве и Польше. Когда константинопольский патриарх отказался его рукоположить, он был рукоположен в 1415 г. епископами на новом соборе в Новогрудке. Григорий Цамблак занимал митрополичью кафедру до 1420 г. В 1431 - 1435 гг. митрополитом для Великого княжества Литовского был Герасим, с 1437 под властью митрополита-грека Исидора литовськобилоруськи и российские епархии вновь объединились, однако после подписания Исидором акта Флорентийской унии 1439 г. православные и католической церквей он потерял кафедру в Москве, а собор русских епископов поставил митрополитом Иону без патриаршего благословения. Исидор же, сбежав из российской тюрьмы, уехал в Новогрудка, тогда в Киев, а в конце поселился в Риме.


В конце, 1458 г. папа и патриарх-униат Григорий Маммас назначили митрополитом для Киева Григория, игумена константинопольского Дмитриевского монастыря. Его признал митрополитом сейм Великого княжества Литовского, а 1469 - константинопольский патриарх Дионисий. По мнению православных историков, получение благословения константинопольского патриарха означало возвращение Григория в православие. Тем самым 1469 годом датируют начало автокефалии Киевской митрополии - духовного центра украинского-Белорусской православной церкви. Однако, как справедливо отмечает В. Ульяновский, уже с 1458 православия России и православия белорусско-украинских земель развивалось отдельно, приобретая специфических национальных черт. Если православная церковь Великого княжества Литовского сначала имела канонические связи с обоими центрами Вселенского християнства12, то это не означало разрыва с византийской традицией: установление митрополии папой происходило в условиях, когда значительная часть греческих иерархов считала реальной вполне равноправную унию церквей.

Инициаторами основания монастырей, как и в предыдущий период, выступают церковные факторы. В то же время ктиторский (вотчинные, родственные) монастыри основывались князьями и шляхтой, часто в честь святых - покровителей родов. Настоятели монастырей бывали исповедниками семей, занимались семейными храмами. Они находились в зависимости от основателей монастырей, ибо, согласно праву патроната, подобные церковные ячейки фактически принадлежали феодалам. Поэтому со второй половины XIV в. известные дарения и продажи монастырей наряду с другими землями.

История украинских монастырей XIII - первой половины XV в, связана с политическими событиями того времени. С середины XIII в. через татарскую агрессию и пограничный со степью характер края полностью упадок монашество на Южной Киевщине. Зато Галицко-Волынское княжество, благодаря умелой дипломатии Даниила Романовича, смогло в основном сохранить свой человеческий и интеллектуальный потенциал. А князь Владимир Василькович (1270 - 1289) даже "о монастыре позаботился, монахов пиддержуючы и всех игуменов с любовью принимая и монастыри многие соорудил"

Однако захват Галиции в 80-х гг XIV в. католическим Польским королевством негативно повлияло на правовое и материальное положение православной церкви в регионе. Несколько лучше сложилась ситуация на землях Восточной Волыни, Северной Киевщины и Подолии, инкорпорированных в состав Великого княжества Литовского. Представители новой правящей элиты - украинизированные литовские князья - активно поддерживали церковь и даже выступали ктиторами монастырей на землях Украины, которые находились под польским владычеством (Уневский, Холмский, Городищенский).

Некоторое время Григорий был администратором Белгородской епископии, наместником митрополита в Киеве. К этому периоду относятся несколько его поучений - "О пьянстве", "К попам" (известные как произведения Григория Философа). В 50-х гг он основывает свой монастырь "в Полонина" на южных границах Галицкого княжества, на территории позднейшей Шипинськои земли. Как видно из летописных упоминаний о обращенного из язычества литовского князя Вайшалгаса, сюда к нему ездили известные личности своего времени. Около 1265 г. он ушел в Полонину, к Григорию в монастырь, постригся в монахи и пробыл там три года. Отсюда ушел, взяв благословение от Григория, на Афон. Посещал князь этого достойного и 1267, когда тот "наставил его на путь монашескую" 34. О монастыре как значительные очаги живописи свидетельствует житие Петра Ратенського. Предполагают, что основанный им монастырь был возведен вблизи позднейшего села Дворцы на Белзщини. "Множащею ибо не имый что ино дать просяще, дающей вот икон, пишемых вот него ..."

В городах, несмотря традиционность и консерватизм организационных форм ремесла и торговли, жизни значительной части населения носило линеарную характер: многим людям было свойственно стремление сделать карьеру, выбиться в люди, продвинуться как можно выше по общественной лестнице. Поэтому здесь заботились о времени: в некоторых городах часы устанавливались на башнях, городская стража звоном или трубой давала сигналы начала и конца дня. Типичный пример ментальности городского жителя дает биография львовского лавочника середины XVII в. Петра Кунащака: сначала он переселяется из села на пригород, ведет мелкую торговлю на дому и по ярмаркам, в конце собирает денег, чтобы осуществить свою мечту - купить городскую каменное. На селе подобное ментальность была свойственна тем отдельным крестьянам, которые перебирались в города, искали лучшей доли в торговле, шли чумаковать или казаковать. Для большинства крестьян решающим был циклическое время, определенный ежегодным чередованием сезонных работ и жизненным циклом, который для следующих поколений мало отличался от предыдущих.


Корпоративные объединения различных типов действовали на основании обычного права или писаных уставов, постановлений городского совета, королевских привилегий. Важной их особенностью была определенная регламентация производственной деятельности, религиозного культа, развлечений. В обязанности членов корпораций принадлежали совместное участие в богослужениях, заупокойные молитвы за умерших коллег. Основным преимуществом принадлежности к корпорации было чувство достоинства, даже гордости за свое состояние, определенной социальной защищенности.

Цеховые уставы должны были обеспечивать равенство возможностей мастеров. Нечестный заработок, ростовщичество осуждались, хотя, конечно, такие установки не могли противодействовать имущественному расслоению. Города в разных регионах были очень неоднородными по национальному и социальному составу, способу застройки, направленностью торговых и культурных связей. Торгово-ремесленные центры отличались от аграрных городков, неодинаковым был степень зависимости города от шляхты, князей, магнатов. Одновременно все города отличались определенной концентрацией грамотных людей, здесь сосредоточены художественные памятники, церкви, монастыри. Население городов было подвижным от сельского, чаще ездили по миру и принимало чужаков. Все это обусловило роль городского населения во всех основных участках культурной жизни.

Конечно, в то время разделение труда зашел так далеко, что города не могли бы развиваться без деревень, как и села уже не могли функционировать без контактов по крайней мере с ближайшими городами. В селах проживало большинство населения, но села были по сравнению с более поздним временем, небольшими: преимущественно по несколько или несколько дворов. В разных регионах Украины условия жизни, труда и быта крестьян были очень разными; особенно значительными были различия, связанные с природными условиями. Хозяйствования в полесских селах, где огромную роль сохраняло бортничество, собирательство, рыболовство, отчасти охота, было совсем иным, чем в регионах полевого земледелия.


Иначе жилось в давно освоенных сельских районах, а еще иначе там, где распахивали степную целину или заводили пашню на месте вырубленных или выжженных лесов. Особый статус имели повнонадильни крестьяне, другой - владельцы частей надела, еще другой - огородники (которые имели только город) и халупники (имевшие только дом). Кроме них были в селах и дворовые слуги, наймиты, а также - деревенские ремесленники - мельники, кузнецы, плотники. В XV - XVI вв. в сельской местности появляются корчмы, которые бывали местом встреч людей разного состояния, местных и подорожников.

Очень важной задачей для церкви было внедрение обрядов, связанных с основными событиями жизни людей и семей - рождением, помолвкой и свадьбой, болезнями, смертью. Распространенность уже в XIII - XV вв. среди крестьян христианских имен свидетельствует, что крещение на это время стало повсеместным явлением. По аналогии, можно предположить, что к тому времени уже вошли в жизнь новые свадебные и похоронные обряды, в которых традиционные элементы определенной степени сочетались с христианскими. Например, на Чорнивському городище XII - XIII вв. выявлено, в том числе в захоронениях, и кресты и иконки, и материалы, указывающие на языческие верования. Засвидетельствовано в фундаменте жилья строительную жертву - нижнюю челюсть лошади и клыки дикого кабана. Хотя захоронение христианские, однако пепельно-угольная подсыпка удостоверяет существование обряда очищения могилы огнем от злых духов. Найдены также вещи, доказывающие устройство похорон как свадебного обряда, а возложения к могиле денег можно трактовать как "плату бесу за землю"; выявлены различные амулеты.